Они поехали по улице… как понял Коваль, они пытались выбраться на Садовое кольцо, маневрируя в совершенно сумасшедшем трафике. В джипе – зазвонил телефон.
– Слушаю.
– Трамвай впереди – раздался хриплый голос Дюбуа
– Понял.
В трафике – если кто и следил, вряд ли бы он просек, как Дюбуа выскочил из Шевроле прямо на ходу и медведем вломился в трамвай. Трамвай, звеня звонком, пошел по рельсам, Коваль – пристроил свой джип за ним. Через остановку – Дюбуа выскочил из трамвая и так же вломился в распахнутую дверцу джипа.
– Черт… эта ведьма.
– Что-то произошло, сэр?
– Билет на трамвай. Ладно, паркуйся где-то.
– Легко сказать, сэр.
Ковалю – наконец удало припарковаться, втиснувшись на место отъезжавшей машины. При этом, он едва не столкнулся с другим претендентом на парковку. В Москве с парковками было совсем не так как в США – многоэтажных парковок почти не было, особенно в центре. От этого – и стояли в пробках.
Они спустились в метро и проехали до станции Лубянская площадь, на ней – вышли. Это была старая Москва, с ее кривыми, мощенными камнем улочками, обилием рекламы, людей и машин. В киоске – они купили по картофелине с начинкой, местный фастфуд.
– Проверимся…
Они разошлись… это было знакомое им место, и они знали, как проверяться. Фокус в том, чтобы выйти лоб в лоб и посмотреть – не идет ли кто следом. Взаимная проверка. Конечно, против разветвленной слежки, на какую русские мастаки это не спасет – но возможностей для нормального контрнаблюдения у них не было.
Когда они встретились – каждый держал недоеденную картофелину в левой руке, хотя оба были правшами. Это сигнал того, что все нормально.
На всякий случай – они зашли в супермаркет и купили еще немного поесть… оба были голодны и раздражены состоявшимся в посольстве совещанием. С сырными багетами и одной бутылкой колы на двоих, они устроились в одном из дворов неподалеку. Это лучше чем в заведении общепита – в него постоянно кто-то входит и выходит, постоянное движение людей. А вот в такой дворик, если кто и зайдет или заедет – это будет заметно, привлечет внимание.
Московский двор был самым обычным. Коробка домов, неровная поверхность, затоптанный колесами газон. Какая-то пожилая леди с собакой, неодобрительно на них смотрящая. В Москве, особенно в центре было очень мало общественных пространств и часто жители дома – скинувшись, ставили высокий забор и шлагбаум с секретным кодом или электронным ключом. В Москве это было законно, здесь было неправильное понимание «общественного пространства».
– Как считаешь? – Дюбуа с аппетитом уплетал вкусный местный хлеб с запеченным сыром – с Поулом у нас есть какие-то шансы?
– Никаких, сэр – ответил Коваль. Он был не поляком, как многие считали в Бюро – а украинцем, родители которого покинули Украину, спасаясь от коммунистов. Но Коваль знал русский лучше украинского – и поэтому начинал в дивизионе контрразведки. Потом перешел на антитеррор – потому что это было круто. Да и мало кто из агентов ФБР добровольно согласился бы ехать в такую срань как Йемен.
– Как считаешь. Это русские сделали?
Вопрос, конечно, был интересным.
– Нет, сэр – сказал Коваль – очень в этом сомневаюсь.
– Почему?
– А смысл, сэр? Нет никакого смысла для них делать это. Вы же знаете бюрократию. Неужели кто-то из бюрократов – решится подставить под удар первое лицо в государстве.
– Возможно, что-то пошло не так. Или была политическая борьба, переросшая во что-то большее.
– В таком случае, сэр, нельзя говорить о виновности государства и русских в целом. Отдельные сукины дети – это не государство. Это просто сукины дети, которые потеряли всякие берега.
– Что у нас есть?
– У нас есть подтвержденная информация о том, что через похоронное агентство, где правительство США приобрело гроб для транспортировки – так же осуществлялся транзит наркотиков. Реальным владельцем агентства был Сафар Мирзаев, внесенный в наши базы данных как подозреваемый лидер организованной преступности.
– Похоже, что уже не подозреваемый.
– Да, верно, сэр. Еще у нас есть запись, на которой лишенный свободы Мирзаев признается в том, что сотрудничал с российскими спецслужбами.
Дюбуа поднял палец
– Ошибка. Не сотрудничал, а имел контакт. Возможно, однократный. Возможно, неоднократный. И на основании этого – мы делаем вывод, что за этим всем стоять российские спецслужбы. Как думаешь, запись Мирзаева сможет служить доказательством в суде?
– Скорее всего, нет, сэр.
– Тогда почему мы делаем на основании ее выводы?
– Как насчет того, что Мирзаева убили русские спецслужбы?
– И опять ошибка. Откуда мы знаем, что Мирзаева убили русские спецслужбы? Они ведь на своей территории, верно? Почему бы им не предпринять что-то… менее вызывающее. Там больше десяти человек только убитых.
– Не было времени? Их спровоцировала наша попытка захватить и вывезти Мирзаева из России?
