Они сворачивали в какие-то дворы, потом – приехали к какому-то строению, похожему на старый – престарый, небольшой молл – супермаркет – и остановились. Здесь жизнь была – несколько машин под большим тентом (и что-то непохоже, что здесь часты дожди), решетки на всех без исключения окнах…
Въехав под тент, они выгрузились из машин. Человек в бейсболке нью-йорского пожарного махнул рукой
– Иди за мной.
Они поднялись наверх, на второй этаж по лестнице, которая была приварена справа от здания. Вход им перегораживала бронедверь с двумя замочными скважинами – обе скважины были под ключи сейфового типа. Человек отомкнул обе, отодвинул дверь – она была на массивном доводчике, шагнул внутрь. Коваль последовал за ним. Внутри – коридор, непритязательно, но чистенько, едва заметные камеры под потолком. Еще одна дверь, тоже бронированная – тамбур. Дальше – коридор, в конце которого один на один сложены зеленые ящики. Коваль знал, что в каждом таком ящике хранится шесть автоматов типа АК.
Человек открыл одну из дверей – снаружи обшитая светлым, плохо обработанным деревом, она тоже оказалась стальной.
– Проходи.
Внутри – стол, стул, массивный сейф, чайник, кофейный аппарат. Ни флага, ни одной фотографии или документа в рамке на стенах, ничего. На столе – нет компьютера.
– Кофе?
– Не откажусь, сэр…
Человек в бейсболке нью-йорского пожарного включил кофейный аппарат, сел на свое место. Коваль ждал, что он закинет ноги на стол – но человек этого не сделал.
– Итак, тебя прислал Дюбуа – не вопросительным, а утверждающим тоном сказал он
– Верно, сэр.
– И если он послал тебя на такое дело – он тебе доверяет, верно? А он не слишком то доверяет людям.
– Мы служили вместе в одной дурной стране, сэр.
– И в какой же?
– Йемен, сэр.
– Вот как? Не бывал. А еще где?
– Пакистан, сэр.
– Пакистан дело другое. Тринадцатый год – ты был там?
– Да.
– И твоим шефом был Норман О.Нил.
– Не знаю такого, сэр.20
– А кто был твоим шефом?
– Не помню, сэр…
Человек в бейсболке нью-йорского пожарного улыбнулся
– Похоже, у нас немало общего. Что тебе здесь надо?
– Дюбуа сказал, что я могу рассчитывать на вашу помощь.
– Смотря в чем, парень. Смотря в чем.
– Мне надо узнать кое-что, сэр. Узнать про наркотики…
– Да? Сейчас узнаешь…
И прежде чем Коваль успел что-то предпринять – мужчина в каскетке с надписью NYFD выхватил Глок с глушителем и выстрелил Ковалю в голову.
Сергей Сергеевич с самого утра пребывал в раздраженном состоянии.
Утром у Папы состоялось совещание по развитию ВПК. Без камер. То, что там говорилось, не выдержали бы никакие камеры. Если кто-то думает, что Папа прикрывает и поддерживает свою команду – послушали бы. Такого не одни камеры не выдержат, он сам – выходил, рубашка – хоть выжимай. Хотя это не первый разнос на его памяти…
Человека, ответственного за создание единой системы управления полем боя – сняли прямо там, на совещании. После покушения Папа все чаще прибегал… не к кардинальным решениям, нет. К публичным решениям. К показательным поркам. Это было в разы опаснее – если решение по тебе «готовят» – есть возможность защититься. Занести одному, договориться с другим, создать какую-то коалицию, в общем. Все они – пусть даже в нормальной жизни отношения у них не очень, понимают: сегодня ты, а завтра – я. Против согласованного мнения Папа не пойдет, он зависит от них так же, как и они – от него. Но вот если решение принимается и озвучивается прямо на совещании, при двух десятках присутствующих – путей назад уже нет. Ни для кого.
Это наложилось на вчерашнее – в Москве есть несколько мест, не слишком то известных, но для понимающих – просто бесценных. Одно из таких известно как «У огня», там столуются те, кто «допущен», но не из высшего эшелона, а так – из среднего. Но знающих, куда ветер дует. Он, бывший КГБшник, пусть и не кадровый – держал такие места под контролем. А вчера – был разговор, что зреют непростые кадровые решения. Что скоро – полетит и он. Потому что в среде своих – он до сих пор считается «проамериканским». А проамериканским сейчас – быть невыгодно. Очень…
Только вот – хрен им!
В комнате отдыха он нашел бутылку коньяка. Армянские товарищи прислали, хороший, без этикетки – значит, не на продажу делают, для себя. Хлопнул стакашку с ходу, потом – налил еще, выпил уже без спешки, с чувством, с толком, с расстановкой. Немного отпустило… то дрянное чувство, как узел в животе. Он всегда ненавидел, когда кто-то, или что-то напоминало ему – он так же зависим, как и все остальные. Может полететь в любую минуту.
А он не для того так грызся на пути к вершине, чтобы полететь с нее в одну минуту.
План действий – складывался в голове как бы сам собой… он рано понял единственную заповедь человека служивого: быть нужным. Если ты нужен – тебя не выгонят, не выхерят, будут двигать вперед. А что надо сделать для того, чтобы быть нужным – дело уже второе…
Сергей Сергеевич был нужен и главное – незаменим – для Папы только в одном случае. Когда надо было испачкать руки.
