Руми советует быть осторожным и не спешить посрамлять сексуальную любознательность подростков или тех лиц, которым не довелось ещё получить своей доли эротического экстаза. Для большинства людей, оргазм – самое близкое состояние к состоянию полной самоотдачи и растворения.
В символике Руми, утка – знаковый образ суетливости.
Так как же Хусам убил свою утку? Растворив её в игре.
Энергия нафса заставляет нас непрерывно двигаться, никогда не останавливаясь. В этом движении постоянно раскрывается наше единение с Богом. Вообразите себе кинотеатр под открытым небом, куда зрители съезжаются на машинах. Рядом со сверкающей фантазией кино - ряды ржавеющих старых тел-желаний. Пусть красота, в которую мы влюблены, продолжает преврашаться в добрые деяния, порождающие другие добрые деяния.
- «Что и когда я терял, умирая?», спрашивает Руми. Смерть – расставание с духом-нафсом. На арабском тут игра слов - «смерть - лишь замена одного набора желаний на другой.»
Слова молений сверкают в солнечных лучах. Какой бы предмет вы, стоя на берегу, ни сунули в реку, пытаясь удержать её течение, вода либо обогнёт его, либо сломает. Но если вы делаете нечто силой духа, река времени сама потечёт сквозь вас. Чувства душевной свежести и глубокого духовного удовлетворения – признаки этого потока.
СИЛА ЖЕНСКОГО СМЕХА
Однажды, шпионы Халифа Египта
Добыли владыке листок манускрипта,
На коем был лик изумительной девы,
Волшебные певшей в серале напевы
Эмиру Мосула ... Увидев картину,
Халиф помутился и рухнул на спину.
Очнувшись, он армию в бой снаряжает
Из тысяч солдат и в Мосул посылает.
Её сераскир* был проверен на деле ...
Осада Мосула заняла неделю,
И много народу погибло на стенах.
В Мосуле – роптанье, угроза измены.
Эмир отсылает посла сераскиру,
Дабы запросить об условиях мира:
- «Зачем нам убийства? Коль хочешь ты город,
Эмир сам уйдёт. Лишь бы не был распорот
Живот у других невиновных сограждан.
Мы волю Халифа исполнить лишь жаждем!»
Вдруг видит посланник в руке сераскира
Портрет баядеры любимой Эмира ...
Мосульский Эмир был решительный воин,
За мудрость свою восхищенья достоин!
Узнав о причине войны, он на месте
Решил позабыть о халифской невесте.
- «Пусть идол достанется сей изуверу!»
Эмир приказал, отослав баядеру.
Едва сераскир увидал баядеру,
Подобно Халифу, влюбился без меры.
* * *
Не нужно над слабостью этой смеяться,
Любовь к красоте – вид духовного рабства,
Без коего мир продолжаться не может.
Объекты восходят из мёртвой природы
К живым существам, обладающим духом.
И движимы этим любовным недугом
По направленью к любви совершенной,
Что тварь испытует к Творцу всей вселенной.
* * *
Итак, сераскир возбуждённый любовью,
Забыл обо всём. У его изголовья
Стоит баядеры рисованый образ.
Направлены помыслы к ней, словно компас.
Он ей овладел в полуночных мечтаньях,
Проснувшись, увидел лишь грязный подштанник.
От горя и гнева собой недоволен,
Подумал: «Я этою ведьмою болен!
Она навела на меня чародейство!
Напрасно я семя пролил - вот злодейство!
Я должен разрушить все чары чертовки!
Я – воин, а не мастурбатор неловкий!
К себе потерял я теперь уваженье!
Виною тому - сатаны наважденье!»
* * *
Забыты Халиф, долг, опасности казни,
Влюблённый всегда так ведёт, без боязни.
Надеюсь, ты так поступать не намерен,
Попросишь совета, наставнику верен.
Но не с кем советоваться сераскиру,
Несут его чёрные силы по миру.
