"Узнав, что в Египте есть два великих Мастера, я загорелся желанием достичь их общества. Я всё бросил и поспешил в Египет. Когда я прибыл и увидел этих Мастеров, они медитировали. Я поприветствовал их трижды, но они мне не ответили. Тогда я стал медитировать вместе с ними. Каждый вечер я умолял их поговорить со мной, поскольку я прибыл из такой далёкой страны, как Персия, специально, чтобы увидеть их. Когда истёк четвёртый день, тот из них, кто был моложе, открыл глаза и произнёс:
- 'Ибн Хафиф, жизнь коротка. Используй её остаток, чтобы достичь глубины. Не расходуй времени на приветствия людей.'
Я попросил его дать мне ещё советов.
- 'Пребывай в обществе тех, кто напоминает тебе о Боге, кто не только высказывает мудрость, но и сам является ею.'
И он опять погрузился в медитацию."
Ибн Хафиф получил наставления о важности получения личного духовного опыта, о неважности второстепенных форм общения, таких как формальные приветствия, болтовня о мудрости и о том, что должен делать искатель.
В Южной Индии рассказывают такую байку о мыле.
Мыло – это вид липкой грязи, на которую мы тратим деньги. Мы приносим эту новую, дорогую грязь в дом и знакомим её со старой, бесплатной грязью, которая там накопилась. Эти две грязи настолько рады встрече, что немедленно начинают липнуть друг к другу! Они плавают вместе в тёплой, приятной воде, а тем временем, прачка выжидает удобного момента, чтобы выдернуть ткань нашего подлинного бытия из мутной воды, в которой смешались обе грязи.
Мистическая поэзия и другие духовные упражнения функционируют таким же образом – как мыло, которое тесно смешивается с той грязью, которая затемняет нам ясность. Но затем, в подходящий момент обе грязи смываются и оставляют нас чистыми и готовыми к новому употреблению.
ИСКРЕННЕЕ РАСКАЯНИЕ
Жил в старое время проказливый банщик,
Насух* - на кастрата похожий обманщик.
Прикинувшись евнухом, в баню гарема
К Султану промылился. Радость Эдема
Вкусить он мечтал средь толпы баядерок ...
В опасные игры играл недомерок!
За день успевал много женских головок
Он вымыть. Прикинувшись, будто неловок,
Коснуться изгибов пленительных тела,
И так вожделел, что аж кожа потела!
Ценили услуги его патронессы,
И мыться к нему приходили принцессы.
Рискуя всечасно своей головою,
На службе не мог обрести он покою.
Душой уставая, подумывал: "Что-то
Теряю я радость от нервной работы.
Пора уходить." Но всё медлил с уходом,
Соблазны манили и год шёл за годом.
Цеплялся Насух за любые предлоги,
Катилась телега по старой дороге.
* * *
Решил он с души снять позорную тайну -
К суфийскому мастеру на покаянье
Отправился с сердцем тяжёлым, невесел,
Но, в страхе, не смог приоткрыть тайну чресел.
Пред старцем склонившись, просил лишь молитвы.
Взгляд суфия острый, как лезвие бритвы,
Мог в душах людских зреть любые секреты,
И тайна Насуха открылась аскету.
Но, видя Насуха душевную битву,
Решил промолчать, сотворяя молитву:
- "О, Боже! Насуху пошли избавленье!"
От суфиев Богу доходят моленья
Верней, чем от мира людей суетливых.
Они - маяки, что на водах бурливых
Горят изнутри, путь судам освещая.
Но тe, кому выпала доля такая,
Хотя преисполнены внутрeнним жаром,
Молчат о мистериях этих недаром.
