В комнату, на ходу одёргивая рукава сорочки, быстрым шагом вошёл Мирэной. В отличие от вампирессы, которой полагалось быть бледной и нервной, но какой она не была, брат Лэуорда выглядел больным. Глубоко запавшие глаза, тени под скулами, нездоровый сероватый цвет кожи, усталый взгляд, дёрганные движения. Саартан прищурился, заметив лёгкий шарф на его шее. Она пьёт его?! Очень на то похоже…
— Вы от госпожи целительницы? — спросил Мирэной.
Он подошёл к Септемберель, поцеловал её в щёку и что-то шепнул на ухо. Та улыбнулась, опустила ресницы, кивком попрощалась с Хранителем и вышла из комнаты. Хранитель так и не услышал её шагов.
— От… неё, да, — Саартан залпом осушил стакан с водой, громко прочистил горло. Что это могло показаться здесь, среди роскоши и королевских регалий, неприличным, он не озаботился. — Зелья. Она просила их отнести и забрать оплату. Ещё уточнить о Славише Вега. Чем, точнее кем здесь кормят вампиров?
Вопрос Хранитель непроизвольно задал язвительным тоном, каким обычно разговаривал с Дейрдре. С прозвучавшим в нём вызовом. И в сочетании с брошенным на шарф Мирэноя многозначительным взглядом. Мирэной заметно помрачнел, но на провокацию не отреагировал.
— Славиш не совсем вампир, — сказал он немного рассеянно. — Кровь ему нужна только для того, чтобы пользоваться силой и не стареть. В остальном Вега всеядный. В полном смысле этого слова. Хоть кирпичами его кормите. Но где можно поохотиться, я вам покажу. Вы же — дракон, господин Саартан?
— А это тут причём?
— Вам не нужно время от времени разминать крылья и держать рефлексы в тонусе?
— Эм… не думал об этом.
— Так вот подумайте. А раз уж вы знакомы с Вегой, я объединю вас в один отряд.
— Отряд? Из двух чел… из двоих бойцов? И вообще, боевой отряд?
— Нет, как в детском лагере. Будете ходить за ручку и присматривать друг за другом.
Хранитель замолчал и встретился взглядом с холодными глазами Мирэноя, в которых не было ни намёка на шутку.
— А если я откажусь? — после паузы спросил Саартан, начиная злиться.
— Лига перестанет платить за вас Дейрдре. И вы лишитесь её протектората.
— Чьего? Лиги или целительницы?
Мирэной не ответил. Сказал вместо этого:
— Я направлю к вам… вожатого. Будь готовы отправиться на полигон сразу по его прибытию. У меня к вам всё, господин Саартан, можете быть свободны.
Хранитель яростно раздул ноздри и сжал кулаки. Да этот мальчишка издевается над ним! И не скрывает этого! Мирэной окинул его бесцветным взглядом, задержался им на сжатых кулаках и вопросительно поднял бровь:
— Хотите что-то добавить?
— Нет, — процедил Саартан, еле сдерживаясь, чтобы не врезать этому белобрысому офицеру по наглой аристократической физиономии. — Всего… доброго.
— И вам, — Мирэной вежливо и холодно улыбнулся. — Оплату за зелья занесёт Мицу.
В дом целительницы Саартан вернулся в отвратительном настроении. Бросил с порога вышедшей ему навстречу Дейрдре что-то вроде: «Отцепитесь от меня все, видеть вас не могу!», только в более грубой форме и сразу свернул в подземный переход. Споткнулся о порожек на входе, пнул его со всей дури. Больно ушиб палец на ноге, зашипел от злости, облокотился на стену и ткнулся в неё лбом. Да что за день такой?! Сперва целительница со своим упырём, потом проклятая Лига с её высоким трафиком лифта, высокомерный брат Лэуорда… Септемберель, которая пьёт его. Хрен с ним, с Мирэноем, его не жалко. Но когда добровольно отдаёшь свою кровь — это очень интимный процесс. Хранитель помнил, как замерзали его вены под клыками, и как вместе с этим смертоносным морозом растекалось по телу блаженство. Боль и удовольствие, замешанные на крови… замешанные на том, что один дарит часть себя, а второй принимает и благодарит, растворяя, пусть и ненадолго, в чувстве абсолютного счастья. Эйфория, сладкая смерть, которую желаешь всей душой, как говорил Михей.
— И он проникает в неё всё глубже с каждой отданной каплей крови, — пробормотал Саартан.
— Кто?
Дейрдре стояла за спиной, невинная, как ангел. Да что же они все подкрадываются-то?! Нужно перестать постоянно витать в собственных мыслях…
— Я же сказал, что никого видеть не хочу, — Саартан устало потёрся лбом о шершавую стену.
— Я слышала, — целительница подошла почти вплотную.
Одна в тёмном переходе с очень злым драконом. Бесстрашная женщина. Когда-нибудь Альбер может и не успеть прийти ей на помощь…
— И что не понятного? — хмуро спросил Саартан.
— Ты мне не отдал деньги за зелья.
Хранитель резко развернулся. Дейрдре отшатнулась, но тут же встала в свою боевую позу, подбоченившись и выставив подбородок, точно собираясь отстаивать в споре свои интересы.
— Что, серьёзно? — Саартан вскинул брови.
— Отдать зелья — забрать оплату. Всё просто. Но если честно, мне нужен был предлог, чтобы узнать, что тебя так расстроило.
Вид у Дейрдре снова стал невинным.
— Вот только в душу ко мне лезть не нужно! — Саартан поморщился.
Отвернулся от целительницы и зашагал по тоннелю в сторону гостиницы.
— Душевная рана — та же рана, — сказала ему в спину Дейрдре. — Её надо лечить.
