Наг указал на один из шаров. Михей вздохнул, открыл сразу все файлы на трёх арахах перед ним, пробежался по разносортной информации глазами и, быстро пролистывая и секундными прикосновениями к ответной строке вливая мыслеформы в текст, принялся отвечать на письма. Фаарха наблюдал за ним с любопытством, а спустя несколько минут подкинул ещё пару сфер. Михей фыркнул, активировал их, но темп не снизил. Наг склонил голову набок и с интервалом в полминуты отослал ему все, кроме своего личного, арахи. Михей покосился на главу Совета, ничего не сказал. Продолжил работать со всеми арахами сразу.
— Талант! — восхитился Фаарха. — Любезный мой, ты когда-нибудь займёшь моё место!
— Ну, спасибо! — хмыкнул Михей, не отрываясь от мерцающих сфер. — Книжный червь — это не по мне. Почему ты не задаёшь мне вопросов, м?
Наг проглотил «книжного червя», спросил:
— А ты готов отвечать?
Пальцы Михея на миг замерли, а затем замелькали в сферах с удвоенной скоростью. Михей почти с головой залез в арахи.
— Когда созреешь, сам расскажешь, — Фаарха потянулся всем корпусом, хрустнул шеей, улёгся на ковре поудобнее и закрыл глаза. — Но я выдвигаю ультиматум: либо выкладываешь мне, что ты там такого грандиозного задумал, либо не произносишь ни слова. Пока не растворишься, как и полагается призраку. Услышу хоть звук с твоей стороны — пеняй на себя.
Михей вперился в нага недоверчивым взглядом. Глава Совета приоткрыл один глаз, усмехнулся.
— И да, — голос нага стал медовым, — всё это время ты будешь рядышком со мной. У меня полно пыльной бумажной работы, чтобы на исходе второго дня ты исчез из моего кабинета, искренне веря, что книжный червь — твоё второе я.
— Это нечестно! — взвился Михей.
Кольца хвоста нага одним движением стянулись вокруг него в тугой узел, а взметнувшаяся погремушка, подрагивая, остановилась на полдюйма от его лба.
— Первое предупреждение, хороший мой, — мурлыкнул глава Совета, отпуская задохнувшегося мальчишку. — И последнее. Обычно у меня их три, но ты ведь у нас уникальная личность.
Михей надулся. Ткнул пальцем в первое попавшееся письмо, вывел, не читая, в ответной строке: «Хочу приковать вас к постели и нежно лизать ваши пятки. Ф.Ш. Асшайас».
— Добавь «с уважением», — Фаарха издал смешок. — И «люблю, целую». А то суховато. Я так не пишу.
Михей фыркнул.
— Посчитать за звук? — поинтересовался наг.
Михей скорчил рожу и показал главе Совета язык. Погремушка поползла ему под майку. Михей скривился, выгнулся и, не выдержав, захихикал. Фаарха завалил его, запеленал хвостом, как младенца, оставив торчать одну голову. Вскинулся и навис над ним, сжав все четыре кулака.
— Ты напрос-с-сился, — мелькнул раздвоенный язык нага.
— Ладно! Шу! Я скажу!
Глава Совета скрестил руки на груди, чуть разжал кольца и прищурился:
— Слушаю.
— Я… — Михей понурился. — Полетел добывать семя Древа…
Фаарха вопросительно поднял бровь.
— Не зачем, — ответил Михей на незаданный вопрос. — А потому что. Потому, что никто этого до меня не делал.
— Ты уверен?
— О-о-о, делали?!
— Нет. Но пытались.
— Они пытались, а я смогу.
— Может быть. Какой план?
— Ты не злишься? — удивлённо и одновременно с надеждой спросил Михей.
— Злюсь, — ответил наг совершенно спокойно. В глубине его глаз затаилась готовая вырваться на волю улыбка. — Ещё как.
Михей посмотрел на главу Совета с благодарностью и потёрся щекой о тёплую шершавую чешую хвоста. Фаарха всё же улыбнулся, опустился на ковёр, укладывая Михея рядом с собой:
— Рассказывай, лисья морда.
— Я найду мир, который уже начал разрушаться и доразрушу его, — Михей растянулся рядом с ним на животе, согнул ноги в коленях и принялся ими болтать. Потускневшие в режиме ожидания сферы арахов закружились вокруг его ног хороводом, напоминая маленькие планеты. — Ты не бойся! Я всё проверю, чтобы в мире никого не осталось! Нужно много силы, чтобы добраться до семени и выковорить его из сердца мира. Я соберу энергию от распада реальности и воспользуюсь ею. А потом вернусь. Гальциону я спрячу, она не пострадает! А перед Кэпом я извинюсь…
— А теперь подумай, почему, если всё так просто, никто раньше до тебя не смог завладеть семенем Древа, — Фаарха задумчиво следил за гипнотическим полётом шаров.
— М-м-м… им некуда его было потом деть? Мне-то есть куда! Во мне целый мир! Семя в Менкаре не прорастёт, если я не захочу.
— Как вариант. А ещё?
— Цайары охраняют такие миры?
— Следят за ними, да. Да и кураторы приглядывают.
— Я буду осторожен! Они меня не заметят!
— Заметят, но могут не обратить внимания. Посчитают тебя смертником.
— Почему?
— Потому что разрушающиеся миры притягивают к себе таких существ, на описание которых даже твоей фантазии не хватит.
— О…
— О. Тебя сожрут, и даже Пустоте не оставят хоть маленький кусочек души. И будут довольны, заполучив такой деликатес, как фаршированная другим миром изнанка. И проникнут через тебя в Менкар, а оттуда — в Котлован. Описать тебе, что тогда будет, или сам догадаешься, сладкий мой?
— О, Шу! Я не подумал!
— Конечно, ты не подумал. Потому что не озадачился подумать. Твоя стихия — действовать, а не размышлять. В отличие от Саа.
