От плоти реальности отвалился громадный кусок, и в образовавшуюся дыру ворвалась серебристая сигара. Заложила крутой вираж, уводя в петлю преследующий её целый сонм устрашающего вида существ, рванула к условной земле, ушла в отрыв и свечой понеслась вниз. Невозможным манёвром развернулась, юзом подлетела к Коту и лису, на ходу буквально всосала их в себя и понеслась назад. Её обогнала кручёная сине-золотая стрела из вытянувшегося во всю длину и сложившего крылья нага. Сверкнули ятаганы, раскрутились в мельницу, расчищая Гальционе путь в кишащем тварями проёме, а вскинутый жезл пробил кораблю выход в Пустоту.
Михей ещё не успел прийти в себя, а его уже тормошили и что-то орали в морду. Он приоткрыл глаза, увидел перед собой гневное лицо Иватарна и снова зажмурился.
— Да сделай с ней уже что-нибудь! — кричал Иватарн. — Глотай, твою…!
О, как вдохновенно Кэп умеет ругаться, оказывается! Михей половины слов не знал, но смысл был понятен по интонациям. Глотать?.. А, глотать! Он про семя! В гудящую от потрясений голову лиса закралась пошлая ассоциация, и он непроизвольно захихикал.
— Да этот засранец ещё и ржёт! — взъярился Иватарн. — Древо сейчас проклюнется! Убирай его сейчас же с моего корабля!
Михей, не открывая глаз, выплюнул жемчужину между сожжённых лап. Подвигал челюстью и неразборчиво проговорил:
— Ме нжы сиы. Э саоть…
— А? — Иватарн наклонился к нему, чтобы лучше слышать.
— Ему нужны силы, — перевёл Кот. Он странно растягивал слова, и голос его был курлыкающим, бархатистым, льющимся. Опоён кровью Ива? — Сломать её он не может.
— Возьми мои что ли, — растерялся Иватарн.
— Не-а, солнышко, давай лучше я, — ледяные пальцы разжали лису пасть и снова сжали её.
Во рту у Михея стало тепло и солёно. Странно. Древний герти сам как айсберг, а кровь у него горячая. О!.. Челюсти лиса с хрустом сжались на руке учителя. Кот дёрнулся, потащил Михея за собой. Жемчужина чуть было не укатилась из обрастающих плотью, кожей и шерстью лисьих лап. Михей прижал её к груди и, как только смог почувствовать мышцы, раздавил. Сила, бездонная, неистощимая, сокрушительная захлестнула его целиком, полилась бурлящим потоком в Менкар, и Михей едва успел подставить под неё свой собственный пространственно-временной карман. Сознание начало гаснуть. Проваливаясь в темноту, Михей ещё успел услышать, как рядом глухо ударился о палубу бесчувственный Кот.
***
Пламя свечей трепыхалось, отчего по стенам метались угловатые тени. За плотно задёрнутыми шторами на окнах неистовствовала гроза. Женщина в одной нижней сорочке, растрёпанная, сгорбленная и бледная, рыдала в кресле. Михей кричал на неё. То есть, кричал не он, а тот, кем Михей сейчас был — мальчишкой, злым, сжимающим кулаки, трясущимся от гнева.
— Шлюха проклятая! — надрывался Михей. — Из-за твоих шашней с ним отец погиб! Ты виновата! Он знал, что вы трахаетесь! Знал! Его убили из-за тебя! Из-за тебя! Ненавижу!
Женщина заломила руки и зарыдала в голос. Дверь распахнулась. Влетевший сквозняк задул все свечи. Михей-не-Михей испуганно обернулся, присел под тяжёлым взглядом, оскалился и зарычал.
— Ты как с матерью разговариваешь, щенок?! — стоящий в дверном проёме тёмный силуэт шагнул в комнату.
И стало холодно. Невыносимо холодно. До лязга зубов. До судорог. Михей задрожал, попятился.
— Ну-ка иди сюда, поганец! — вошедший мужчина поднял руку, и Михей прыгнул, вцепился в неё зубами. Тут же вынул клыки из раны и сиганул вбок. Быстро, почти молниеносно. Но мужчина ловко поймал его за ворот пижамы. — Ах ты подлец!
Удар, хоть и смазанный пришёлся Михею по лицу. Пижама с треском порвалась, оставив в кулаке мужчины клок, а Михей полетел на туалетный столик. Сшиб, его, перевернулся вместе с ним, упал на руки, перекатился и вскочил. Развернулся, чтобы ответить, но тут же получил новый удар под дых.
— Уолтер, не надо! — услышал Михей истеричный вскрик женщины… матери?
— Помолчи, Элеонора! — рявкнул Уолтер и сгрёб мальчишку за грудки. — Мне осточертели его выходки! Засранца надо проучить.
Он обнажил клыки. Длинные, страшные. Поднял Михея над полом, вперился горящим ненавистью взглядом, негромко и ядовито заговорил:
— Твой отец был ничтожеством. Никчёмным рохлей. Считал людей равными нам. Нам! Древнему роду Гофрэйдх! Древнейшему во всей Северной Европе! Безумец. Его убили за предательство. Он сдох, как последняя собака!
— Ты убил его! — выдохнул Ньярхайд.
Михей не сомневался, что сейчас был Котом. Или был внутри него? Или внутри его воспоминаний. Да, наверное…
Уолтер сардонически расхохотался. И в этот момент маленький Кот пнул его в пах. Уолтер захлебнулся смехом, зарычал, в один миг переместился и врезал мальчишку спиной в стену. Вампирские кости выдержали, а вот каменная кладка стены — нет. Обрушилась с грохотом, как специально подгадав раскат грома на улице.
— Ты такой же, как он! — Уолтер задохнулся от бешенства. — Порченное семя! Неблагодарный ублюдок! Я покажу тебе, кто в доме хозяин!
Он потащил упирающегося Кота из комнаты прямо через проломленную стену под льющий сплошной стеной дождь.
