— Не мне обсуждать решения Единого. И ты сам себя допустил. Тебя зачали на Менкаре, чтобы ты уничтожил живой мир с Древом, но не удержали. А будь ты слепой безвольной силой, этого бы не случилось. Значит, ты мыслишь. И, следовательно, создаёшь себя сам. Только вот скажи мне, уважаемый Мифлецет, зачем продолжать следовать заложенной в тебя программе Разрушителя, если ты свободен, м?
— Это не программа, а смысл моего существования. Моя природа.
— Да что ты?
— Да! — Разрушитель подлетел к Михею, навис над ним чёрной тенью. — Моя цель!
— И зачем же тебе всё разрушать, м?
— Чтобы ввергнуть всё в изначальный Хаос!
— Зачем?
— Чтобы… — Мифлецет зашипел от ярости. — Я же сказал, что это моя суть!
И вогнал материализовавшийся у него в руке кол Михею в сердце. Михей уронил голову на грудь и перестал дышать.
— Надоедливый таракан, — фыркнул Разрушитель, запахнулся в крылья-плащ и отступил от стены. — Стоило приходить, чтобы сдохнуть.
— А что ты будешь делать, — Михей открыл глаза, а Мифлецет от неожиданности подпрыгнул на месте. Кол, воткнутый в сердце мальчишки, со звоном упал на пол. — Когда всё уничтожишь?
— Чтоб тебя! — чёрная фигура пошла рябью. — И живучий, как таракан!
— Я к тебе до скончания веков приходить буду и мучить вопросами, — Михей хитро улыбнулся. — Так что давай сразу расставим все точки над «и». Так чем ты будешь заниматься, когда вокруг будет только Ничто?
— Я… — Разрушитель не нашёлся с ответом и замолчал.
Надолго. Михей нетерпеливо мотнул головой.
— Ты понимаешь, что превращая всё вокруг в исходный материал, отдаёшь коробку с пластилином обратно Творцу? — спросил он. — Творец наклепает новые миры и новых существ, а ты, как дрессированная обезьянка поскачешь собирать разбросанные детальки. Заманчивая перспектива, ничего не скажешь. Хотя… кто тебе сказал, что ты — Тот Самый Разрушитель? Тебя ведь в пробирке вырастили. И у тебя нет ни убеждений Того Самого Разрушителя, ни его Воли. Ты, по сути, всего лишь человек, которому отвели роль в неоригинальном шаблонном пророчестве.
Мифлецет молчал. Михей перевёл дыхание и продолжил:
— Чтобы стать Тем Самым Разрушителем, великим и могучим, ты должен избавиться от Саа. Саа эмоциональный, он любим и любит. Страдает, ошибается, чувствует вину, испытывает боль. Его милосердие сильно ограничивает тебя. И пока вы с Хранителем одно целое, ты — его пленник. Отдай мне Саа. Ты ведь меня знаешь, я выверну всю его жизнь так, что он сам вернётся к тебе, и вы поменяетесь ролями. В плену окажется Хранитель.
— Он и сейчас в плену, — буркнул Мифлецет.
— Да, но сейчас он ещё не отказался от своей жизни, влияет на тебя. Даже то, что ты слушаешь меня — заслуга Саа.
— Это заслуга твоей демонихи! Она пьёт из меня силу, и мне приходится терпеть твои бредни!
— Интересненько, — Михей оживился. — Как это мешает тебе убить меня?
— Мне лень, — Разрушитель плотнее закутался в плащ. — Вот как.
— О! Апатия! — Михей захихикал и тут же закашлялся — неудобно хихикать, будучи пришпиленным к стене. — Разрушителю тупо лень разрушать. Нонсенс! Но ведь действенно!
— Ты снова оживёшь, зачем париться?
— А Творец заново всё отстроит, зачем париться? — в тон Мифлецету спросил Михей.
— Тоже верно, — Разрушитель сник.
— Ты чего раскис-то? — Михей развеселился. — Отпусти Саа ко мне и заляг на дно, отдохни. А то тебя такого слабенького во внешнем мире быстренько прикончат! Наберёшься сил, тогда и вернёшься. Почву подготовишь. А там придумаем что-нибудь.
Последнее Михей сказал скорее самому себе, нежели Мифлецету. Конечно, нельзя допустить возвращения Разрушителя. Никак нельзя. Саа должен жить своей жизнью и не зависеть ни от каких пророчеств. Но сейчас это можно и опустить.
— Попробуй забрать своего Саа, — Мифлецет зевнул. — Получится — я не стану вас удерживать. Но потом, когда я вернусь, я сделаю тебя своим рабом. И буду вытирать об тебя ноги. Когда вырву тебе язык. Согласен?
— С языком я буду тебе полезнее, — вкрадчиво произнёс Михей. — И, скажем, слугой, а не рабом. Ты не пожалеешь.
Разрушитель постоял какое-то мгновение, раздумывая, неоднозначно дёрнул головой и растворился.
Иглы, удерживающие Михея, исчезли. Михей сполз на пол, покряхтел, пытаясь встать. Раны, хоть и не смертельные, значительно ограничивали движение. Кое-как поднявшись на ноги, Михей огляделся. Блуждать по пещере не хотелось, да и сил не было. Поэтому Михей набрал полные лёгкие воздуха и крикнул:
— Саа-а-а!
Эхо испуганно заметалось по подземным коридорам.
— Чего орёшь? — Хранитель вышел из-за ближайшей лавовой колонны и поморщился.
— О! Саа! — Михей обрадованно обернулся на голос. — О! Саа… — сказал он совсем другим тоном, когда увидел перед собой незнакомого черноволосого и черноглазого юношу.
В чёрном.
— Не нравлюсь? — прохладно спросил Саартан.
— Нравишься, — растерянно пробормотал Михей. Тряхнул волосами и повторил увереннее: — Нравишься! Ты такой на самом деле, да?
— В реале, как говорит один мой знакомый, — ядовито сказал Саартан. То есть, наверное, Захария… — Так чего орёшь?
