Когда капитан увидел, как его старший помощник превращается в лиса, он взревел от бешенства. До него наконец-то дошло, кого именно всё это время напоминал ему Андарс с его глумливой ухмылочкой — зверюшку Саартана, Михея, будь он неладен! Забывшись, Дафтраан ударил кулаком по панели управления, и Патрон жалостливо пискнул в динамиках.
— Извини, — пробурчал дракон. — Пришли ко мне второго помощника.
Шун поднялся на мостик, полный недоумения и растерянности.
— Что происходит, капитан? — спросил он сходу.
— Полная хрень, — процедил Дафтраан, всматриваясь в обзорные экраны. — Что-то, во что вам не стоит вмешиваться. Если, конечно, вы на тот свет не торопитесь.
— Вам? А тебе?
— А у меня выбора нет. Принимай командование Патроном, Шун.
— Ты это взаправду? — второй помощник вытаращился на капитана.
— Более чем. Андарс уже не вернётся. А мне бы… кое с кем разобраться.
— Оставайся, Даф! У тебя же неплохо стало получаться управлять кораблём! Команда тебя поддержит, я уверен.
— Спасибо, конечно, но нет. Не могу. Я дал себе слово и намерен его сдержать.
Шун с сожалением протянул бывшему капитану руку.
— Ну, тогда бывай.
Дафтраан помедлил. Он так и не научился принимать людей как равных. А пиратов тем более не уважал. Но всё-таки, пусть и с заминкой, руку второму помощнику пожал.
— И ты, — буркнул Дафтраан и послал Патрону приказ передать командование.
Дафтраан переместился с корабля на землю, без суеты добрался до мерцающего зёва перехода, который удерживал черноволосый человек-дракон, смешался с толпой и вместе с драконоборцами шагнул в портал.
***
Лэуорд осмотрел лежащих без сознания приора и лиса на нём. Задумчиво покачал головой и направился к шару Шофета.
— Вы очень похожи на нас, джиннов, — подойдя, сказал он Саартану. — Но только мы сами становимся мирами, а вы носите мир в себе. Вопрос на засыпку: сколько хаимов можно запихнуть в одну изнанку?
Хранитель глянул на него исподлобья и не ответил. Лэуорд повёл рукой перед собой — окружающее его серебристое сияние поблекло и потухло. Джинн снова стал похож на обычного человека. Ну, или на слегка необычного человека. Лэуорд присел на корточки рядом с нагом.
— Его время пришло, — с грустью сказал он.
— Он ещё не умер! — огрызнулся Саартан и ревностно прикрыл главу Совета рукой.
— Нет, умер, — Лэуорд покачал головой. — Сегодня, здесь и сейчас. И не важно, сколько он при этом ещё проживёт. Но ты не волнуйся, в ближайшие лет десять он ещё потреплет тебе нервы.
— Четырнадцать…
— Что?
— Не важно. И я не волнуюсь.
— Да, я вижу, — улыбнулся с иронией джинн. — Я вас оставлю ненадолго. Нужно позаботится о наших гостях.
— Убей… приора.
— Зачем?
— Он заслужил, — Саартан опустил голову и зажмурился.
— Сомневаюсь. Жизнь куда тяжелее смерти. — Лэуорд поднялся. — Обсудим это потом.
Он вернулся к лису и приору, вскинул руки и растворился в воздухе, забрав Андарса и Кофу с собой.
Брошенные катера сбивались в стайку. Те из них, что растеклись лужицами, постепенно собирались в небольшие шары и липли к Шофету, как икринки. Люди ушли. Драконы кружили поблизости, но не подлетали, а только любопытствовали издали.
Тело главы Совета восстанавливалось медленно и неохотно, рывками, волнами крупных судорог, нервной дрожью хвоста. Саартан вздрагивал каждый раз, когда кости и суставы с хрустом вставали на место. Выглядело это жутко и отзывалось внутри Хранителя тянущей болью. Всё, что мог сделать Саартан, — это сидеть рядом и поддерживать голову нага. Жизнь в кредит… Как это? Тот джинн сказал, что Фаарха умер здесь и сейчас. Но сердце змея билось, он дышал и поправлялся на глазах. И он не умрёт даже тогда, когда родится его будущее воплощение. Так не бывает…
Я — исключение, сказал Фаарха. Из чего и для кого? Творец настолько любит этого змея, что позволяет ему жить вопреки всем законам жизни? Зачем? Саартан вздохнул. Для Захарии основой всему была наука. Он никогда всерьёз не задумывался о том, что стоит за Мирозданием, что есть движущая сила рождения и смерти, какие законы определяют существование Разума, и кем эти законы были установлены. Николай вот верил в Господа, в единоначалие сотворения мира как системы миров, в некую созидательную разумную силу. А Захария верил только в факты и Космос. А во что верит Хранитель? В судьбу и карму, как Фаарха, или в то, что каждый сам пишет свою историю, как Михей?
— Верно и то, и другое.
Саартан чуть не скинул голову нага с колен, когда тот заговорил. Фыркнул возмущённо:
— Опять подслушиваешь?!
— Я не специально, — Фаарха улыбнулся. — А Творец любит всех. И всем даёт второй шанс. Иногда даже третий и четвёртый, в отличие от меня. Я не такой щедрый.
— Ты раздал пауков убийцам и фанатикам.
— Опять ты об этом! — Фаарха приподнялся на локтях, и Хранитель подставил ему своё плечо для опоры. — Люди иногда блуждают во тьме, и кто-то должен показать им путь к свету. Нет злых людей, Саа, есть только больные и несчастные. Им можно помочь. Предоставить выбор. Потому что выбор — это великий дар Творца всем разумным существам.
