Р' романе «Кукла на цепочке», посвященном Р±РѕСЂСЊР±е Р
— Через несколько минут наш самолет произведет посадку в Амстердаме, в аэропорту Скипхол! — У голландской стюардессы — звучный, хорошо поставленный голос, такой можно услышать на любой из десятка европейских авиалиний.
— Пожалуйста, пристегните ремни и погасите сигареты. Надеюсь, полет доставил вам удовольствие. Мы уверены, что пребывание в Амстердаме будет приятным для вас.
Во время полета я успел немного поболтать с ней. Очаровательная девушка, только, на мой взгляд, смотрит на жизнь с неоправданным оптимизмом. Например, сейчас я не был согласен с ней по двум пунктам: во-первых, полет не доставил мне никакого удовольствия, во-вторых, от пребывания в Амстердаме я не ждал ничего приятного. Уже два года я не испытываю от полетов особого удовольствия — с того дня, когда моторы ДС-8 отказали, едва он поднялся в воздух. Тогда я сделал два открытия: первое — лишенный энергии реактивный самолёт обладает планирующими свойствами бетонной балки, и второе — пластическая операция длится очень долго, очень болезненна, и иногда не очень успешна. Не говоря уж о ее стоимости. Я не тешил себя надеждами и насчет моего визита в Амстердам, допуская даже, что это, возможно, самый красивый и дружелюбный город в мире. Просто сам характер моих деловых поездок за границу исключает возможность приятного времяпрепровождения.
Когда огромный КЛМ-ДС-8, я не суеверен, любой самолет может упасть с неба, стал терять высоту, я обвел взглядом его многолюдный салон. Мне показалось, что основная масса пассажиров разделяла мое убеждение в том, что летать самолетом — явное безумие. Те, кто не впился ногтями в фирменную обивку кресел, либо сидели откинувшись, с деланным равнодушием, либо старались вести непринужденную беседу с радостным воодушевлением храбрецов, встречающих надвигающуюся смерть саркастическими замечаниями с улыбкой на устах — в стиле тех, которые весело махали восхищенным толпам, в то время, как роковые колесницы подвозили их к гильотине. Короче, весьма характерная категория людей. Вполне законопослушные граждане. Определенно не злодеи. Просто заурядные, ничем не примечательные люди.
Впрочем, возможно, это и не справедливо. Имею в виду выражение «ничем не примечательные» — ведь для того, чтобы такая довольно унизительная характеристика была оправданной, должны существовать какие-то отправные точки для сравнения. И к несчастью для всех остальных пассажиров, на борту находились двое, рядом с которыми любой человек мог показаться заурядным существом.
Я посмотрел в их сторону. Они сидели в третьем ряду от меня через проход. Мой интерес к ним вряд ли привлек чье-либо внимание, поскольку большинство мужчин, занимавших места неподалеку, не отрываясь глазели на них с того момента, как мы покинули аэропорт Хитроу. Делать вид, будто они тебе абсолютно безразличны, было бы верным способом обратить на себя всеобщее внимание.
А это были просто две девушки, сидевшие рядышком. Конечно, двух девушек можно встретить где угодно, но вам пришлось бы, как говорится, лучшие годы своей жизни потратить на то, чтобы найти вторую такую пару. У одной — волосы вороново крыло, другая — сверкающая платиновая блондинка, на обеих — мини — или почти мини-платья, на темной — белоснежное, на блондинке — совершенно черное, и обе — насколько можно было увидеть — а посмотреть было на что! — обладали фигурами, наглядно демонстрирующими, какой огромный шаг вперед сделали избранные представители женской половины человечества со времен Венеры Милосской. А главное: обе были поразительно красивы, не той смазливой обезличенной красотой, которая берет призы на конкурсах, нет, совсем не такой — в них поражало некое тонкое изящество, черты лиц отличались чистотой и определенностью, а выражение безошибочно указывало на присутствие интеллекта. Такие лица останутся прекрасными и через двадцать лет, тогда как нынешние победительницы конкурсов к тому времени увянут и откажутся от всяких претензий на роли красавиц.
Блондинка улыбнулась мне дерзкой, но дружелюбной улыбкой. Я ответил совершенно бесстрастным взглядом, а так как хирургу, тренировавшемуся в пластических операциях — в том числе и на мне — не совсем удалось согласовать обе половинки моего лица, мое бесстрастное выражение совершенно не поощряет к общению. Тем не менее, блондинка мне улыбалась. Брюнетка локтем толкнула ее. Та, взглянув на нее, увидела, что она неодобрительно хмурится и, сделав гримаску, убрала улыбку. Я отвернулся.
