– Ну, это потому, что он меня только-только узнал. Вот увидишь, не пройдет и пары дней и он, как ты выразилась, распуская слюни, растечется лужицей, – в голосе Лели слышалось явное самодовольство. Решив, что подругу надо проучить, Лиля искушающим тоном предложила:
– Пари? На то, что он не растечется противной лужицей?
Леля на миг задумалась, а потом, уверенно улыбнувшись, согласилась:
– Согласна? Срок?
– Ну…, – протянула Лиля, – учитывая все необычные обстоятельства, увеличиваю твой обычный срок на покорение объекта до, максимум, одного месяца.
– Заметано, – Леле и самой уже стало интересно выиграть это пари. – На что спорим?
На миг обе задумались. Дома они бы решили, на что спорить, а тут пока было многое непонятно. Тем не менее Леля первая придумала, что попросить в случае выигрыша.
– Если проиграешь, я тебе выбираю одежду, и ты перестаешь носить свои черные одежонки.
Лиля на миг задумалась, а потом согласно кивнула:
– Тогда ты, если проиграешь, носишь все черное целый месяц.
Леля от предложения подруги скривилась, но все же согласилась.
– А что ты думаешь о нашем ректоре? – вдруг неожиданно спросила Лиля. Леля удивленно подняла брови, но тем не менее ответила:
– Думаю, что он очень жесткий, если не жестокий человек. И к нему как-то, мне кажется, очень сложно найти подход. И если бы ты мне предложила на него спорить, то я бы обязательно отказалась. А к чему ты спросила?
– Мне кажется, я его боюсь, – Лиля даже передернула плечами. – Когда он смотрит прямо мне в глаза, кажется, что еще чуть-чуть и начнет копаться в моих мозгах.
– Было бы в чем копаться, – усмехнулась Леля и тут же получила от подруги по голове подушкой. – А вообще к чему ты спросила? Ну, ректор, ну да, внушает опасение и уважение, но может это и хорошо. Представь, держать в подчинении кучу народа, а студенты – они ведь бесбашенные. Поневоле станешь таким.
– Ну да, – задумчиво протянула Лиля, а потом, спохватившись, чуть не крикнула. – Мы опаздываем, давай собираться. Подруга, ойкнув, подхватила косметичку и ринулась к зеркалу, сетуя на то, что она зря брала с собой фен, и теперь, ввиду отсутствия где-либо подходящих розеток, будет выглядеть как лохматое привидение. Лиля же, слушая подругу и улыбаясь, молча переодевалась в черную шифоновую блузку и удобные, черные же, брюки. Волосы пришлось заплести в косу, и глядя на себя в зеркало, она вспоминала как было хорошо с черными волосами, когда так не бросалось в глаза несоответствие между светлыми платиновыми волосами и черными бровями и глазами. «Ну, что ж теперь», – вздохнув, подумала она. – «Надо будет еще раз спасибо той заносчивой брюнетке сказать. А уж как сказать, они с Лелей придумают, долго что ли». Дождавшись, когда подруга приведет себя в относительный, по ее словам, порядок, они вышли из комнаты, осознав, что уже достаточно поздно, а они сегодня только завтракали, и надеясь, что после библиотеки Крис подведет их туда, где можно будет что-нибудь съесть и желательно съедобное.
Следуя в библиотеку, они спросили Криса о том, что их примерно ожидает в учебе.
– Ну, если вы знаете в общих чертах, что такое ОМУМ, то лучше вам дождаться завтрашнего дня, когда до лекций сначала будет официальная часть, там вы все услышите более подробно. Там же вы получите вводные материалы и расписание занятий. Насколько я понял, вы попали на разные факультеты?
– Да, Лиля на факультет огня, а я на некромантию, – ответила за двоих Леля.
– Ого! Коллега, значит. Хорошо, когда на твоем факультете учатся такие красотки, – промурлыкал этот местный Казанова. Леля хотела уж было поставить его на место, но вспомнив о пари, мило улыбнулась ему и стрельнула глазами. На миг в глазах молодого человека промелькнуло удивление, но он, улыбнувшись, быстро встал между девушками и, взяв каждую за локоток, повел дальше по коридору.
– Итак, о чем еще будут меня пытать милые дамы?
