Слава Всевидящему, – я ещё контролировала себя, когда заморыш вскрикнул и содрогнулся всем телом. Это подействовало, как спущенный курок: тут же острая игла наслаждения пронзила меня до самой макушки. Ощущения были настолько сильны, что я чуть не потеряла сознание. Испугавшись, что просто рухну, прилегла на грудь лягушонка, слушая, как колотится его сердце. Одна за другой протекли несколько медленных секунд, прежде чем я смогла поднять голову и посмотреть в запрокинутое лицо Маугли. Повязка сбилась вверх, позволяя видеть сомкнутые густые ресницы.
Вайятху лежал совершенно неподвижно, и я забеспокоилась: неужели только мне было так сногсшибательно хорошо? Может быть, я поспешила? Или потрясение было слишком сильным? Или он опять уснул, как это, помнится, было уже однажды, в самом начале нашего знакомства…
Всмотревшись, успокоилась: дыхание выравнивалось, цвета потихоньку бледнели, – вроде, все признаки указывали на то, что с лягушонком всё было в порядке. Я завозилась, собираясь встать, но внезапно обжигающе-горячие пальцы сжали моё бедро, не позволяя подняться. Скоропостижно оживший заморыш сдёрнул с себя повязку, приподнялся на локтях, уставившись на меня совершенно голодными зелёными глазищами, облизнулся и хрипло заявил:
- Ещё!
К концу этой совершенно безумной ночи мы всё-таки добрались до спальни, и даже улеглись в кровать. Засыпая, я успела подумать, что смена сексуальной ориентации лягушонка прошла без сучка и без задоринки. Даже странно, учитывая, как он боялся Линн…
А проснулась я с ощущением, что не спала вообще, – зелёный паразит ухитрялся так притискиваться ко мне, как будто и во сне продолжал заниматься любовью. Впрочем, судя по его блаженной мордочке, так оно и было. Когда я выкарабкалась из-под него, подсунув вместо себя подушку, он, не просыпаясь, пробурчал обиженно: «Сагиииите…», но с заменой, вроде бы, смирился.
Дошлёпав до ванной, я посмотрела в зеркало и досадливо вздохнула. Всегда подозревала, что утверждение о ночах любви, красящих женщину, – некоторое преувеличение, но сегодня оно вообще выглядело явной ложью. Последствия накатившего накануне безумия сегодня вылились в синяки под глазами, особую бледность лица, несколько красноречивых ссадин, разбросанных в живописном беспорядке там и сям, а ещё головной боли и ощущении, что меня придавили персональной бетульной плитой, – из тех, что используются при строительстве космодромов.
Налюбовавшись на свою мрачную физиономию, а также выслушав замечания и предостережения Деоны, которыми она не преминула усугубить моё паршивое настроение, я вспомнила, что наш замечательный домик имеет свою собственную Камеру поддержания физического здоровья, установленную на первом этаже. До этого я только мельком заглядывала в неё, когда осматривала наше новое обиталище, так что сейчас было самое время познакомиться с ней поближе.
Кабинка оказалась, прямо скажем, не самой новой, да и выбор программ разнообразием не блистал, но для моих целей даже базового набора было вполне достаточно. Я начала с режима «Шторм в южном море», потом добавила опцию «корабль», и минут через двадцать с чистой душой переключилась на «Штиль» и «Пляж», а закончила основательным прогревом, водным массажем пяти видов и ароматерапией. Ну, и без птичьего пения, конечно, не обошлось!
Некоторые считали камеры имитацией жизни для лентяев, не вылезающих из городских квартир, но я привыкла к ним ещё со времён детства, когда вечерний сеанс в одной большой камере, рассчитанной на целый этаж густозаселённого дома, был самым любимым и частым развлечением для всех детей, вне зависимости от возраста. Конечно, уединения там не было по определению, зато режимов – около двухсот! И чего только я там не опробовала! И бури Савонии, и ветры Пандана, и полёты над горами хребта Каблонга на Третьей… Но самыми любимыми почему-то оставались имитации природы Земли.
Никто из нас, детей, никогда не бывал на нашей пар-родине, но это не мешало нам считать себя её знатоками, потому что мы регулрно переживали «Шторм на Тихом океане» или «Муссонный дождь в тропическом лесу»… Никому не было известно, почему дождь назывался «муссонным», но это было ещё интереснее! Мы любили Землю именно за её загадочность, и искренне считали, что пра-родина была образцово-идеальной планетой… Не зря же в Камерах чаще всего воссоздавались именно её природные явления!
С тех пор так и повелось, что, даже имея возможность посещать другие планеты и испытывать все погодные катаклизмы на собственной шкуре, я всё равно упорно ставила себе везде Камеры, будучи уверена, что лучшего места для ухода за собой и решения психологических проблем, просто не может быть. В этот раз я тоже появилась из своего любимого места релаксации совершенно проснувшаяся, бодрая, полная сил и энергии, и… тут же наткнулась на лягушонка, который с потерянным видом сидел на полу возле Камеры. Увидев меня, он просиял и вскочил на ноги.