Выяснилось, что он ничуть не испугался своего соотечественника, потому что тот был внутри «прозрачным и светлым, как летнее небо утром», что этот самый соотечественник постоянно успокаивал кикиморыша во время разговора, но так, что никто из остальных этого не слышал, поскольку туземец говорил беззвучно, «как сагите Деона», – пояснил мне заморыш. Ещё я узнала, что Маугли и вправду очень скучал по родине, – видимо, полосатый бугай был прав: солнце Мирассы звало своих детей обратно. Ну, я и так уже смирилась, что Вайятху не сможет жить здесь. Мне казалось, что ему тут постоянно чего-то не хватало…
Общее же впечатление лягушонка от аборигена было очень и очень положительным. Единственное, что печалило заморыша, – то, что наш рассказ о судьбе других Вайятху миротворца-туземца очень сильно расстроил, так, что «тот плакал». Понятное дело, опять же невидимо для всех нас. Ещё оказалось, что упомянутый мирассец вовсе не был равнодушным болваном, как мне это сначала показалось, просто все свои эмоции он прятал внутри, там, где мы их видеть не могли. Насколько я поняла, для мирассцев они тайны не составляли: все жители этой безумной планеты видели друг друга насквозь, в отличие от тех же землян, поэтому внешне были приучены сохранять выдержку и спокойствие. В противовес, так сказать…
Вернувшись к теме рыбы, я поняла, что, по-видимому, всё обстояло именно так, как лягушонок рассказал ранее: его просто «попросили» о помощи рыбки. И он не нашёл ничего лучшего, чем спровоцировать черного агрессора на нападение.
Я строго-настрого запретила ему впредь проявлять подобную инициативу и велела сначала советоваться со мной. Допустим, что ГИО-изменённые и не поверили бы его рассказам, но ведь там была я! Почему нельзя было поговорить со мной, прежде, чем устраивать этот смертельно опасный номер?! А если бы Вигор не взял с собой те самый бомбочки, которыми укокошили наглую рыбину?! А если бы она сначала Вигора атаковал? Кстати, Эктору-то было плохо, как и мне, значит, вояка из него на тот момент был никакой, как и из меня, а Эдор вообще сбежал обратно… Кстати, интересно, – как он так быстро сориентировался, что рыбина опасна? Он же, вроде, раньше кормил такую же, и знать, что это мчится на всех парах какой-то другой экземпляр, не мог…
Тут кикиморыш вклинился в мой страстный монолог и сообщил, что Эдор сбежал не просто так, а потому, что Вайятху его предупредил! На мой недоумённый вопрос, как он это сделал, Маугли простодушно объяснил, что они с опекуном уже довольно давно начали делиться друг с другом эмоциями. Например, если лягушонок чего-то боялся, стратег (если он присутствовал, конечно), мог внушить ему уверенность в себе или даже храбрость.
Сначала я удивилась, но быстро осознала, что рассказанное заморышем – совершенно естественная связь, которая не могла не возникнуть между двумя эмпатами. Разумеется, раз они оба имели такую возможность, то они её использовали.
Я пригорюнилась, в очередной раз ощутив себя эдакой неумехой, но обижаться на что-то или кого-то было глупо: если бы в моей компании из Университета появился знакомый-калека, лишённый руки, ноги, слуха или зрения, неужели мы все должны были бы, из ложной солидарности, тоже перестать пользоваться тем, что нам дала природа? В данном случае, природа была не совсем при чём, но это дела не меняло. Парни могли делиться чувствами, и они это делали. А что в обход меня… Ну, ничего не поделаешь.
Заодно я поняла причины таких поразительных успехов, которых добился Эдор в воспитании лягушонка, и, попутно, получила ответ на вопрос: как мой гуманоид, изначально боявшийся даже войти в воду, так охотно согласился на подводную прогулку. Маугли и не думал скрывать, что уговорил его на эту авантюру, конечно, мачо. Ну, и возможность помочь рыбкам сыграла не последнюю роль… А просчитать все последствия своего поступка, он, само собой, не смог, поэтому получилось то, что получилось.
Отчитанный кикиморыш загрустил, поник и долго извинялся, пока я не сочла, что урок прочно отпечатался в заморышевом мозгу, и только потом мы уснули. Я погрузилась в яркое, волшебное сновидение… чтобы через пару минут быть разбуженной звонком вифона. Появившийся на экране стратег номер один, мало того, что разбудил меня, ещё удивился:
- Жужелица, ты там что, – спишь уже, что ли?!
- Нет, – процедила я сквозь зубы «любимому мужчине». – Не видишь, что ли? Пляшу!
- Это дело хорошее, – одобрил наглый тип и тут же продолжил, – я тебе позвонил, чтобы предупредить: мирассец только что связался со мной и назначил новую встречу. Завтра вечером, район он мне указал, место я определю попозже. Так что, готовьтесь!
- Умираю от счастья! – всё так же, сквозь зубы, сообщила я Эдору и отключилась, шёпотом пожелав ему провалиться вместе с мирассцем прямиком в пасть к Плораду. На сегодня с меня было более, чем достаточно и аборигенов, и стратегов, что вместе, что порознь, и всё, чего я хотела – это спать.
Сувенир 40