Встряхнувшись, пошла дальше, оставив позади стерильно-пустую кухню. Следующим помещением (комнатами я их даже про себя не могла назвать, – язык не поворачивался), после ещё одного маленького переходного тамбура-холла, оказалась спальня. Вполне ожидаемо, там царила огромная кровать, – просто гигантская! Настолько, что даже Эдор, который был совсем немаленького роста, мог спать на ней хоть вдоль, хоть поперёк. Если бы её застелили, она была бы сплошным серо-зелёным пятном, – именно эту расцветку имело небрежно брошенное в сторону покрывало. Но заправить её не потрудились, и потому постель казалась бассейном, до краёв наполненным бордовым вином, тем самым, что мы пили в гостиной сегодня. По крайней мере, оттенок белья был тем же самым. Одна из подушек, упавших на пол, ещё больше подчёркивала впечатление переливающейся через край драгоценной влаги. На фоне сдержанной серо-зелёной же гаммы, в которой была выдержана комната, бордо казался особенно роскошным.
Сдержав желание присвистнуть, я просто стояла и таращилась на эту… это… даже не понятно, как правильно назвать. Кровать явно не предназначалась для любовных утех, но вызывала странные ассоциации и мысли. Совершенно невольно, я представила себе мачо, спящего посреди этого великолепия. М-дааа… Зрелище не для слабонервных, это точно.
Остальная обстановка была стандартной до аскетизма: металлические светильники над изголовьем, передвижные консоли-тумбочки для всяких мелочей, обе девственно-пустые, закрытые двери шкафа, зато открытые окна-стены с обеих сторон, как в гостиной, позволяющие маленьким любопытным рыбёшкам вдоволь поглазеть на меня. И… довольно объёмный аквариум в углу, с теми же самыми рыбками!
Увидев подсвеченный зеленоватым куб, я сначала с недоумением на него вытаращилась, а потом принялась хихикать. Помнится, Вигор объяснял, что для душевного спокойствия ГИО-изменённых очень важно иметь подопечных, и если нет подходящего человека, то они заводят зверюшек… Стало быть, живя под водой, Эдор завёл себе рыбок. Ну, что ж, логично! Хотя и очень забавно. Эдор и рыбки? Интересно, их он тоже дрессировал, как Маугли?
Насмотревшись на вполне довольных жизнью подопечных стратега, и убедившись, что санузлов тут не наблюдается, я вышла в следующую дверь и оказалась в крохотном холле, где и нашлись оба необходимых мне помещения. Умывшись, задумалась над парадоксом, который заключался для меня в том, что Эдор, имея возможность проживать где угодно, выбрал для себя дом, максимально напоминающий космический корабль. Стало быть, свобода – свободой, но чувствовал он себя комфортно именно там, где любому другому человеку было бы как раз неуютно. Я, например, уже ощущала себя запертой в этом кольце, как в клетке. Мне не хватало ветра, шума, шелеста…
Впервые задумалась над тем, что все, привычные мне с детства звуки, наверное, должны были очень мешать ГИО-изменённым, и даже раздражать их… Что ж, если так, – моря Мирассы имели реальный шанс снова быть заселёнными. Пусть не русалами и русалками, но теми, кто привык к тишине, чувству постоянной опасности и замкнутым пространствам…
Я вернулась в гостиную в тот самый момент, когда троица, похоже, завершила своё совещание, и гости начали собираться восвояси. Эдор, увидев, как я вхожу в двери, противоположные тем, через которые вышла, лукаво усмехнулся и подмигнул. Эктор просто улыбнулся фирменной улыбкой всех стратегов, как я теперь понимала, и предложил забрать Маугли с собой: они с Вигором и Эйнором намеревались лететь в лабораторию. Эскулап считал, что двойнику мачо необходимы какие-то препараты для ускорения адаптации, а лягушонок был нужен для переговоров с капризничающей техникой.
Но я отказалась, потому что, во-первых, мы оба устали, во-вторых, мне нужно было ещё раз перебрать в памяти то, что произошло сегодня, и, в-третьих, я хотела досконально выяснить у Вайятху, как он воспринял сегодняшние события, а сделать это можно было только наедине. Поэтому мы все распрощались и, по очереди, покинули гостеприимный подводный дом стратега первого. Не знаю, как остальные, а я вздохнула с облегчением, оказавшись над поверхностью моря. Лягушонок, кажется, тоже.
Приступить к расспросам я смогла только поздно вечером. Сначала был ужин, потом – подготовка к завтрашним занятиям в Университете, затем – выяснение отношений с Деоной, которая обиделась на меня (да-да! Реально обиделась!) за то, что я не взяла её с собой на переговоры с мирассцем, поскольку Эдор обещал запастись своей техникой. Мне пришлось успокаивать своего собственного кибер-консультанта, периодически отгоняя мысль о том, что окружающие меня вещи тихо сходят с ума, и я вместе с ними… А потом было долгое и нежное занятие любовью, сплошь в сиренево-зелёных тонах, которым закончилась моя попытка принять ванну. И только потом, уже когда мы лежали в постели, я смогла расспросить Маугли о том, что же произошло сегодня, во время переговоров, и потом, – во время прогулки.