- Нет, по законам Содружества ты свободен. А вот, как только вернёшься, по императорским законам свободу потеряешь. И даже мы с Эдором ничем не сможем помочь. Единственное спасение и защита для тебя – стать неотличимым от людей. Поэтому Деона и тренирует твои реакции, понимаешь?
- Да… – тихо проговорил Маугли. – Значит, меня отберут у вас, если поймут, кто я?
- Наверняка. И, может быть, отдадут обратно прежнему хозяину.
- Но теперь моя хозяйка – вы! Вы же взяли меня, дали новое имя…
- А кто помешает им повторить эту процедуру и вернуть тебя сагату Альдору?
Лягушонок уставился на меня расширившимися глазами.
Похоже, о такой перспективе он даже не задумывался. Ну, это понятно, – если все проблемы решает хозяин, то и думать о них необязательно. Но сейчас нам обоим было жизненно необходимо, чтобы он понял, насколько всё серьёзно. Поэтому я не пожалела и не утешила его, хотя очень хотелось, а продолжила неприятный разговор.
- Ты же помнишь, где было твоё место в доме сагата Альдора?
- Да…
- Ты хотел бы опять вернуться туда? Забыть всё, чему научился? Снова выполнять приказы всех Кальтари?
- Снова? – лягушонок ошарашенно заморгал. – Снова… слушаться сагите Линну?
- Ну, да. Её или другую сагите, которая будет женой Альдора.
- Нет, – тихо ответил заморыш, покачав головой. – Я не хотел бы забыть вас, сагите. И не хотел бы принадлежать другому хозяину. И не хотел бы снова жить, никуда не выходя…
Облегчённо вздохнув, я обняла его и поцеловала в щёку.
- Я тоже не хотела бы такой жизни для тебя. Поэтому, давай, ты будешь стараться изо всех сил, чтобы никто не смог узнать в тебе Вайятху. Хорошо?
Вылинявший к тому моменту до бледно-серого лягушонок молча кивнул, но я чувствовала, что его потряхивает. Похоже, такое давление на нежную психику кикиморыша всё-таки было излишним…
Справедливость моих подозрений подтвердилась этой же ночью, когда не только я видела во сне кошмары, что, в-общем, было уже почти привычно, но и заморыш несколько раз просыпался с невнятными криками, а потом долго лежал, стиснув меня в железных объятиях, словно боялся, что я растворюсь в воздухе. Я ни о чём не спрашивала его, и так было понятно, что могло ему присниться, чтобы довести до состояния перепуганного зверька. Возможное расставание стало нашим общим страхом.
С утра тренинги возобновились, и теперь кикиморыш действительно старался, но у него всё равно получалось плохо. Поразмыслив, я пришла к выводу, что нельзя лишать его привычного спектра ощущений. Раз лягушонок эмпат, и привык «прощупывать» всё, с чем имеет дело, не давать ему пользоваться своими возможностями, значит, сильно усложнять задачу. Стало быть, пусть продолжает определять, какие эмоции движут людьми, глядишь, и реагировать станет правильнее.
Сказано – сделано. Я разрешила Маугли «считывать» Деону во время их словесных спаррингов. Но ничего не вышло, – оказывается, кибер-консультант просто не могла воспроизводить эмоции тех, кого изображала. Транслировать речь, тон, громкость, лексикон – да, а чувства – нет. И вообще, как выяснилось, истинное отношение к происходящему самой Деоны настолько отличалось от требуемого, что у лягушонка в голове воцарилась полная каша. Если же говорить коротко, то мой кибер-консультант просто-напросто смеялась про себя всё время, пока «ругалась» с заморышем.
На мои претензии она, вполне справедливо, ответила, что изображать человека она, пожалуй, сможет, но вот стать человеком – вряд ли. Если нам нужны люди, то и обращаться надо именно к ним. Сказать, конечно, было легче, чем сделать, но я решила попробовать. Вечером мы с заморышем полетели в самый людный парк столицы, и принялись гулять по аллеям, отыскивая каких-нибудь недовольных посетителей. Не сразу, но обнаружили парочку тихо ругающихся подростков, и за неимением других объектов изучения, двинулись за ними.
Маугли некоторое время «прислушивался» к ним, вытянув шею, а потом пожаловался мне, округлив глаза:
- Сагите, я вообще ничего не понимаю! Почему они ругаются из-за какого-то надоедливого друга, если каждый из них на самом деле хочет целовать другого?..
Я поперхнулась, но вовремя вспомнила, что уровни эмоций тоже бывают разными, хотя бы поверхностными и глубинными, например.
- Маугли, не пытайся залезть слишком внутрь, смотри на самой поверхности, – посоветовала я. – Что их злит?
- Что их злит… – тихо повторил лягушонок, уставившись в спины злосчастной парочки, шедшей впереди, отвернувшись друг от друга. – Она сердится на него, потому что он упрямится. Он… он сердится на неё за то, что она упрямится… Сагите, это просто ерунда какая-то! А почему бы им просто не поцеловаться? Они же тут же помирятся!
- Ага, вот возьми и скажи им об этом, – пробормотала я, соображая, как направить лягушонка в правильное русло. Вот, Вограны всё побери! Не думала, что мы, люди, настолько привыкли врать всем и во всём!