Застыв на месте, я смотрела на него, пытаясь понять, что чувствую. Пожалуй, самым верным словом было бы «печаль». Несмотря на то, что давным-давно знала: однажды это случится, Эдор оставит меня ради Линн, потому что так нужно для его семьи, для его отца… Я знала всё это, готовилась, но всё равно оказалась не готова. Мне было очень и очень грустно от того, что это, наконец, произошло.
Хотя, вообще-то, стратега можно было поздравить с успехом в деликатнейшем деле: если он согласился на секс с Линной, значит, точно знал, что моя дорогая подруга беременна. Ювелирная, почти невыполнимая работа была успешно завершена. Эдора следовало поздравлять, несомненно, но я молчала. Потому что ощущала только бесконечную грусть, и знала, что он тоже знает о моих чувствах, а значит, притворяться нет смысла, и поздравлять я его не стану…
Но было что-то ещё в затянувшемся молчании. Что-то неправильное, раздражающее, как заноза в пальце. Эдор ещё раз глубоко вздохнул, будто сильно устал, и произнёс:
- Ты в курсе, какое оно, четырнадцатое небо?
И, глядя на моё вытянувшееся лицо, прокомментировал:
- Ну да, значит, в курсе… И когда ты собиралась мне рассказать о дарованиях моего подопечного?
Я покачала головой.
- Откуда ты узнал про четырнадцатое небо? Линна разболтала?
Мачо кивнул.
- Но зачем? Она что, сравнивала тебя с Вайятху?!
В этот момент, если бы рядом случилось быть моей дорогой подруге, – клянусь вам, я бы её просто убила! Иногда самые радикальные решения оказываются самыми верными.
- Нет, не сравнивала… наверное, – слегка поморщившись, ответил Эдор. – Упомянула, что лучше меня любовника быть не может, разве что только твой гуманоид. Но это – исключительный случай, он ведь вообще самый крутой в Галактике, аж на четырнадцатое небо возводит…
Наверное, мне было бы легче, если бы мачо демонстрировал обиду или ругался. Но он говорил каким-то безэмоциональным, ровным голосом, и я никак не могла понять, как себя вести.
- Понимаешь, это вообще чертовски сложная штука… Четырнадцатое небо и всё такое, – начала я. – Если уж рассказывать всё, то у Вайятху вообще раздвоение личности…
И принялась прилежно излагать всё, что знала о Проводнике и его роли в жизни лягушонка. В процессе моего рассказа Эдор, наконец-то, отмер, сделал пару глотков кофе, облизал губы, и вступил в дискуссию, вызвав у меня сильнейшее желание сделать древний знак благодарности Всевидящему: перекреститься.
- Ну, вот, теперь ты знаешь, как это происходит, но объяснений этому у меня нет, – закончила я повесть о лягушонке. – И зачем Линна приплела это четырнадцатое небо, да ещё в такой момент, – тоже не понимаю…
- Ну, тут-то всё понятно как раз, – задумчиво отозвался стратег. – Она рассчитывала рассорить нас, если вдруг я ещё не в курсе, что вы близки с Вайятху. Ну, и вызвать ревность, вероятно. Ты же уже показала, кто для тебя важнее, я или твой гуманоид, теперь Линне важно убедиться, что я тоже в курсе расклада… Кстати, неплохой ход. Интересно, сама придумала или кто-то подсказал?
- Да какая разница? – пожала плечами я. – Главное, она своего добилась… Теперь нам не удастся сделать вид, что ты не в курсе. Ну что, расстаёмся?
- Придётся. Иначе наши отношения будут выглядеть совершенно неестественно.
- А как же переезд на Мирассу? В качестве кого я теперь поеду туда, если поеду? Раньше я была твоей невестой. А теперь?
- А теперь поедешь в качестве подруги Лавинии. Уж она точно с удовольствием пришлёт тебе приглашение.
- Надеюсь, – вздохнув, ответила я. – А почему ты такой… безрадостный? Столько времени готовил этот момент, а теперь…
- Вот именно, – столько времени, что теперь не чувствую радости. Возможно, позже… Да, кстати, вот… – и мачо вынул из кармана маленький пунцовый камень-кристалл. – Если захочешь, можешь послушать. Это запись нашей сегодняшней встречи с Линной. Не беспокойся, записан только разговор, ничего лишнего.
Я кивнула, чувствуя, что щёки всё-таки краснеют.
- Ладно, полечу домой, – сказал мачо и встал. – Как-то удивительно гадко я себя чувствую. Сам не пойму, в чём дело…
Проводив его, я вернулась в комнату и уставилась на красный камешек. Слушать ничего не хотелось… Но, если Эдор сам предложил, – значит, в записи было что-то важное. Ломая внутреннее сопротивление, я включила воспроизведение.
Сувенир 55
Сначала появилось изображение кабинета Эдора. Я и раньше видела его, в качестве фона, когда он звонил с работы, поэтому хорошо знала эту комнату, с огромным, во всю стену, окном, за которым вечно бурлила и двигалась столица. На гигантском, почти пустом столе стояли только экран кибера со встроенным стационарным вифоном, голограмматор воистину гигантских размеров, хронометр и блокнот, без которого я стратега, практически, никогда не видела.