- Нет, но ведь и император – не инженер, его особенности заливки фундаментов не интересуют. Главное, что она показывает Его величеству – это выгоды и достоинства курорта. Это очень важно, потому что, будучи единственным лицом, подающим отчёты, она может попортить нам немало крови, если ей вдруг придёт в голову очернить кого-то, или даже всю идею целиком.
- Ох, надеюсь, не придёт… – я поёжилась.
- Я тоже надеюсь. И поэтому потихоньку вхожу в её дела. У неё ведь схожие проблемы с приютами. Она на самом деле не может подобрать персонал, никто не хочет портить карму. Такие вот предрассудки…
Эктор улыбнулся, но глаза у него оставались серьёзными.
- Я приучаю её к мысли, что на меня всегда можно положиться. Опереться, если что-то идёт не так. Приучаю к тому, что именно я всегда рядом. Это нелегко, знаешь, сколько у неё обслуги?
- Не знаю, – честно ответила я.
- Больше ста человек.
- Ско-олько?.. – я вытаращила глаза.
- Да-да, именно столько. Два личных пилота планетарного транспорта, два экипажа для межпланетных перелётов, три личные горничные, четыре садовника, команда смотрителей зоосада…
- Как, у неё и личный зоосад есть?! – не удержавшись, перебила я Эктора.
- Есть, как не быть, – тут у каждого члена императорской семьи есть свой зоосад, у кого побольше, у кого поменьше. Самый большой и закрытый – у императора. Так, ты меня сбила… Ещё три повара, совсем-совсем личная горничная, точнее, няня, которая до сих пор ходит за ней, как за маленьким ребёнком, врач, художник, команда техников, три человека для грязной работы, и гвардейцы. Примерно, двадцать-двадцать пять.
- Ого! – вырвалось у меня. – Зачем так много?
- Не знаю. Традиции… Каждый член императорской семьи имеет свиту из гвардейцев. Я имею в виду, близкие родственники, конечно.
- Странно, – обронила я, уставившись за окно. – Очень странно…
- Да, тут многое непривычно и нерационально. Мирассцы, чуть что, ссылаются на заветы предков и, опять же, традиции. Дескать, не нами заведено, не нам ломать.
- А что с императорской почтовой службой?
- Пока вопрос повис. Прошение мы написали, передали его, куда следует, но ответа нет. Возможно, это придется решать уже Наиму. Нынешний император, говорят, очень плох.
Да, о серьёзной болезни самодержца меня уже предупреждала Лавиния.
- Эктор, – нерешительно начала я. – А ты никогда не задумывался… над женитьбой?
Стратег номер два, улыбнулся совершенно по-Эдоровски и тихо проговорил:
- Сватаешь мне принцессу?
- Ну… почему нет? Если она, конечно, тебе нравится.
- Это необязательно, – ГИО-красавец пожал плечами. – Главное то, что между нами, фактически, сформирована эмоциональная привязка.
- И что?
- И то, что Кария уже намекала на брак.
- Правда?! – не удержавшись, я вскрикнула довольно громко, и Эктор прижал палец к губам. – Нет, правда, уже звала?
- Почти.
- А ты?
- А я почти согласился.
- Почему «почти»? – огорчилась я. – Ты же сам говорил, что она совершенно свободна, может делать, что хочет, наследника ей не рожать…
- Потому что пока я не выяснил, как к этому отнесётся её брат. Если возражений не будет – мы можем и пожениться. Почему нет?
Это было резонно, и я вполне удовлетворилась ответом. Но сама мысль сделать стратега номер два мужем мирасской принцессы очень грела сердце. Эктор – не Кария, он сумел бы потихоньку, незаметно, забрать власть у части развращённой верхушки и заставить их плясать под дудку ГИО-изменённых. А Наим бы получил отличного помощника во всех делах, потому что Эктор кровно заинтересован в процветании Мирассы.
- А как принц вообще относится к тебе? – спросила я брата Эдора.
- Хорошо. По крайней мере, я так думаю, – уточнил мой собеседник. – Лавиния говорила тебе, что наследника невозможно «прочитать»?
- Да.
- Ну, вот. Его истинные эмоции всегда скрыты. Причём, совершенно. Никогда, ни разу не было случая, чтобы хоть что-то прорвалось наружу. Иногда это выглядит жутковато…
- Почему? – с любопытством спросила я. – Мне всегда приходится полагаться только на внешние проявления чувств, но меня это не пугает.
Эктор усмехнулся.
- Наверное, я не смогу тебе передать… Но попробуй представить, что в твоём мире, где ты видишь, как люди смеются, плачут, сердятся, кричат, вдруг появляется человек с совершенно мёртвым лицом. Он ходит, что-то делает, с кем-то говорит, но лицо у него никогда не меняется, ни на йоту. Понимаешь?
- Да-а… – протянула я озадаченно.
Действительно, страшно. А Лавиния ещё и постоянно живёт с ним рядом! Бедная моя подруга…
- Ну вот, примерно так мы себя ощущаем, общаясь с ним. Как будто рядом – что-то мёртвое.
Я передёрнулась. Назвать Наим мёртвым у меня точно язык не повернулся бы. Он был очень даже живым, пусть и достаточно сдержанным временами, на мой вкус. Но это же дворцовое воспитание, у них там все аристократы пытаются делать каменные лица, недаром Линна им так не нравилась со своей выразительной физиономией. Впрочем, я тоже, наверное, по этой причине их в восторг не привожу. Не то, что госпожа Скросс…
- А император? Он тоже такой? – спросила я, вспомнив свою теорию о каких-то древних устройствах, защищающих от эмпатов.