Когда из машины выпрыгнул мой любимый – похудевший, с запавшими глазами и заострившимися скулами – я заплакала от облегчения, и долго висела на нём, не желая выпускать его из объятий. Впрочем, он ничуть и не рвался освободиться, и тоже стискивал меня, лихорадочно скользя губами по щеке, лбу, шее, плечам, рукам, словно не мог поверить, что я вправду стою рядом.
Постепенно поцелуи привели к ожидаемому финалу: глаза лягушонка заполнило фиолетовое сияние, а мир вокруг «потёк», как акварельный рисунок, на который плеснули водой. Смазанные цветные линии окружили нас, как кокон, отгораживая от всех, и я прильнула к губам своего ненасытного зверя, чьё сердце стучало под моими ладонями так громко, будто билось за нас двоих. Я с наслаждением целовала каждый миллиметр любимого лица, которое буквально расцветало от моих прикосновений, заставляя моё собственное сердце, в который раз, замирать от восторга и неверия, что так может быть… Окрасившись полностью в сиреневый перламутр, Маугли вдруг поднял меня на руки и куда-то понёс. Куда? Мне было абсолютно безразлично. Главным было то, что я чувствовала его снова рядом: дыхание, сильные пальцы, сжимающие мои плечи, нетерпеливые губы, завораживающие глаза… Он был рядом, и этого оказалось совершенно достаточно для ослепительного счастья, от которого хотелось смеяться и плакать одновременно, прижиматься изо всех сил, и замереть, боясь неосторожно коснуться его, как крыла бабочки… Он был весь мой, соскучившийся, голодный, страстный, неукротимый и нежный. Я чувствовала всей кожей, что ничего не изменилось с тех пор, когда Вайятху-раб горел для меня одной, обожающе глядя в мои глаза. Теперь свободный Вайятху смотрел точно так же, сворачивая пространство вокруг, чтобы никто не мог подсмотреть или подслушать слова, предназначенные только ему, только мне…
- Я люблю тебя…
- Я обожаю тебя…
- Не знаю, как я выжила без тебя…
- Я вообще не жил… Я просто ждал, когда вернусь.
- Не уходи больше…
- Не уйду.
- Никогда?
- Никогда. Разлука – это больно…
И в тот момент мы верили, что всё будет именно так. Что больше ничто и никто не разлучит нас. По крайней мере, надолго…
Позже, уже ночью, когда все отчёты были отправлены, путешественник вымылся и поужинал, я сидела рядом с ним на кровати и наслаждалась аквамариново-золотыми переливами, проступающими на его коже от прикосновений моих пальцев. А, заодно, слушала рассказ об их приключениях.
- Это довольно сложно, – объяснял Маугли. – Когда ты подключаешься к эмоциональному полю, видишь его, то почти полностью выпадаешь из этого мира, но тебе ещё нужно включить прибор, чтобы он фиксировал границы пятен. Хорошо, что они не привязаны к рельефу, иначе я с ума сошёл бы над архипелагом. Там все острова такие, как будто их кто-то грыз. А дырка вполне ровная и почти круглая.
- А на что похоже эмоциональное поле? – спросила я.
Мне давно хотелось узнать это – как выглядит чувственное покрывало Мирассы. Почему-то представлялось нечто серебристо-блестящее, как фольга, в которую была «завёрнута» планета. Но, оказалось, я ошибалась.
- Оно… разноцветное. Немного напоминает пелену сплошной облачности, только облака не белые. Серые, бежевые, зелёноватые, розовые, желтые. Есть совсем тёмные, как тучи. Много слоёв, переплетённых между собой, иногда закрученных, как воронка, иногда тянущихся ровными полосами. И толщина неравномерная. Над поселениями – объёмнее, больше, над местностями, где никто не живёт, слой почти прозрачный или вовсе дырявый. Над городами поле всё больше серое и коричневое, а чем дальше от них – тем цвета становятся ярче, разнообразнее. Особенно красиво над горами, где живут Хильгасиу.
Ну, это понятно… Кто ещё может быть так «созвучен» Мирассе, кроме её родных детей.
- И они закрывают большую площадь своими чувствами, – продолжил Вайятху. – Куда больше, чем их земли, но для всей планеты этого, конечно, мало. Горцы ведь живут только на этом материке, в других местах их уже нет.
- Почему? Они вымирают? – удивилась я.
- Не то, чтобы вымирают, но и плодиться со скоростью людей не могут, поэтому проигрывают. И потом, областей, где живут только люди, очень много, но защищены они куда слабее. Поэтому получается, что горы сейчас куда стабильнее, чем равнины, а в море скоро начнут гулять бродячие штормы.
- Бродячие?
- Ну, да, такие же, как на других планетах. Ведь на Мирассе сейчас всё по-другому, здесь есть равновесие, которое поддерживается за счёт нескольких мест, где постоянно плохая погода.
- Да-да, помню, как тот остров Бури! – вмешалась я. – Так ты имеешь в виду, что теперь эта буря может «оторваться» от острова и пойти гулять по океанам?
- Ну, возможно, не эта буря, а какая-нибудь другая, но может. Моря неспокойны, это очень заметно.
Я встревожено заглянула в лицо Маугли.
- Так ты нашёл то, что искал? Есть место, где воздействие лягушат будет самым большим?
- Не уверен, что самым большим, но есть одно местечко, как раз недалеко от границы пятна. Правда, там непроходимые леса…
- Как раз то, что вы любите, – грустно кивнула я. – Бурелом, заросли и чащоба. Да?