- Нет!! – рявкнула я. – Не со мной! Звони ему сам, если хочешь знать, что он делает!
- Вот, – назидательно сказал генетик, – сразу видно, что ты страдаешь от отсутствия нормальных отношений. Уже срываешься… Хочешь бесплатный совет? Просто пойди к Эдору. Он взрослый, он всё прекрасно поймёт.
Я открыла рот, потом закрыла, потом опять открыла, но излагать вслух то, что рвалось наружу, всё-таки не рискнула. Просто состроила зверскую физиономию и погрозила Вигору кулаком. В синих глазах мелькнул смех. Издевается, скотина…
Я отключила вифон и побрела просыпаться в своё любимое место. Конечно, можно было обойтись и душем, но Камера поддержания здоровья, как ни посмотри, куда эффективнее.
Через сорок минут я сидела в беседке, ожидая прибытия лягушонка. Эдор уже улетел на своей алой махине, которую вызвал со стоянки, где она благополучно дожидалась его приказов, после того, как развезла непрошенных гостей. Я только завистливо вздохнула в очередной раз. Удивительно умный аппарат! Даже слишком, пожалуй.
Когда над площадкой, наконец, завис маленький флайер городской транспортной службы, я уже нервничала вовсю. Всё-таки, одно дело – когда Маугли летит с кем-то, и совсем другое – когда один. Вограны его знают, как он второй полёт в одиночестве перенесёт…
Оказалось – вполне неплохо. Когда я нырнула внутрь машинки, лягушонок сидел в кресле, пристёгнутый крест-накрест, и таращился в окно. Не успела я мысленно отругать эскулапа за то, что он не догадался завязать лягушонку глаза, как заморыш облегчённо всхлипнул: «Сагите!..» и сделал попытку рухнуть на пол вместе с креслом. Пока я его освобождала от ремней безопасности, он взахлёб рассказывал, как летел сюда, уже не боялся, даже смотрел сверху на город – это так здорово! – и разговаривал с флайером. Тот, представьте себе, знакомил его с особо интересными зданиями столицы. Я только закатила глаза: с лягушонком никогда не угадаешь, что может стрястись. То он пюре из паранги есть отказывается, потому что цвет продукта его, видите ли, пугает, а то летит один, и мало того, средство передвижения ему экскурсию устраивает!
Хотя, это всё только к лучшему. Вот, и без шарфика обошлись…
Первым делом, освобождённый кикиморыш, поцеловав мне раз сто руки, конечно, навестил свой «фикус», помедитировал над ним и сообщил, что его надо «тренировать», то есть, заставлять двигаться, иначе растение «уснёт». Что это значит, я не очень поняла, но решила, что если не гонять ленивый цветок, то он вообще ходить разучится. В результате пришлось искать в кладовой антигравитационную переноску, – «фикус» таки прилично вымахал за это время, листья и стебли стали толстыми и ещё более прозрачными, чем раньше.
Закрепив полудужия по бокам горшка, я нажала кнопку, и мы отбуксировали его в дальний угол участка, да ещё и построили перед ним баррикаду из камней, – чтоб жизнь бассейном не казалась. Я полюбовалась на то, как растение распускает в разные стороны отростки-корни, явно поливая нас на своём, цветочном языке нецензурной бранью. Хотела, было, уточнить у лягушонка, что именно бродячий куст о нас думает, но не стала. Должна же быть в жизни хоть какая-то загадка, о которой ты точно знаешь, что можешь разрешить её в любой момент. В отличие от всех остальных секретов.
Оставив негодующую зелень справляться с житейскими трудностями, мы пошли завтракать. Вернее, я повела лягушонка, потому что после отсылания к Вигору у него случился острый приступ коленоупадания, и мне постоянно приходилось его одёргивать и поднимать. Вроде, никто на кикиморыша не ругался, у эскулапа ему понравилось, Маугли даже с его сыном, оказывается, успел подружиться и поиграть, я его встретила с радостью, но ломкости в ногах заморыша это не убавило, – чуть что, он тут же бухался на землю и лепетал: «Сагииииите…».
И после завтрака, когда лягушонок уселся около меня на пол, положив подбородок на мои колени, я не стала его насильно пересаживать в кресло, а позволила млеть, прижавшись к моим ногам. Конечно, это было в корне неправильно, и не надо было позволять ему опять скатываться к поведению раба, но… Он выглядел таким счастливым, что я плюнула на свои собственные принципы. Мы просидели так около часа, но, когда уже пора было заняться делами, у лягушонка разболелся живот, потом операционные ранки, потом голова, потом суставы, – и я старательно лечила его, пока не поняла, что нахальное земноводное попросту манипулирует мною, прикидываясь больным и несчастным. Осознав глубину своей наивности, я хмыкнула и отправила заморыша наверх, учиться, наказав Деоне не поддаваться на стоны и жалобы. Кибер-консультант заверила, что не подведёт, и я занялась домом, с неудовольствием отметив, что так и не привела его в нормальное состояние.
