В результате, я продолжала укладываться, Вайятху переключился на колорайтер комнаты, изучая его стандартные программы расцветки стен, и все вместе мы принялись придумывать, чем же лягушонок будет заниматься в моё отсутствие… Остановились на голлограмматоре, диомультах и коротких звонках мне, на которые я буду отвечать, если смогу. Основным и завершающим аргументом стало то, что ехать со мной заморыш боялся ещё больше, чем оставаться.
До конца дня мы оба достигли значительных успехов в своих занятиях: я упаковала, практически, все свои вещи, а лягушонок сломал колорайтер, в результате чего все стены в квартире окрасились в разные цвета, причём, неоднородные. Далее, до самой ночи, я набрасывала в блокноте планы на различное возможное развитие событий, а кикиморыш развлекался тем, что, встав рядом со стеной, пытался воспроизвести на своём теле её окраску. Очень даже небезуспешно… В отношении него выражение «слиться со стенкой» приобретало вполне буквальное значение.
Прозвонивший за окном ужин уже не испугал заморыша, а пробудил любопытство: вместо того, чтобы нырнуть под стол, он выглянул в щёлочку, стараясь, чтобы диск-разносчик его не «заметил». Когда я объяснила, что делать это совершенно бессмысленно, поскольку «органы чувств» у робота иные, и занавеска для него препятствием не является, кикиморыш испугался, загрустил и снова ушёл под стол, видимо, размышлять о сложности мира…
Во всяком случае, он не приставал ко мне, пока не пришло время ложиться спать, а тогда подполз к кровати и умильно попросился снова ко мне. Я удивилась, но не стала напоминать о нарушении запретов. Ну их, к Вогранам… Лучше потерплю ещё одну ночь, а там, глядишь, мы и переедем.
Впущенный под одеяло лягушонок осторожно покрутился, выбирая наиболее удобное положение, и, наконец, подлез под мою руку, прижавшись ко мне всем телом. Я только усмехнулась его детским хитростям. Ну, хочет обниматься, так и сказал бы… В результате мы уснули почти одновременно, причём кикиморыш тихонько посапывал, уткнувшись носом в моё плечо, а его лапка устроилась у меня на талии. Я ещё успела задаться вопросом, как предыдущие хозяева заморыша расценили бы его поведение, и провалилась в сон.
Утро началось с чьих-то голосов, обсуждавших что-то прямо у меня над ухом.
- Рано ещё… Видишь, который час?
- Я не понимаю, что такое «час»? На балконе уже светло, значит, пора вставать!
- При чём здесь рассвет? Летом он вообще наступает в начале пятого часа, но это не значит, что люди должны спать по четыре-пять часов. Этого слишком мало, чтобы человеческий организм полноценно отдохнул.
- Сагите Деона, вы опять слишком сложные слова говорите… Я знаю, что когда светло, надо вставать.
- У вас на Мирассе в котором часу светало?
- Н-не знаю…
- Около семи, по местному времени. Повторяю: ещё рано. Не надо будить Тэш.
- Но я хотел показать ей… Это же так красиво! А то потом оно опять поменяется…
- Ничего, ты сделаешь снова что-нибудь похожее.
- Я не смогу, я не знаю, какие пуговки нажимал!
- Я подскажу.
- А вы что, запомнили?!
- Конечно, – в голосе Деоны явственно прозвучала снисходительная небрежность.
Что творится! Это недоразумение, похоже, скоро мне совсем консультанта очеловечит…
- Что тут за ярмарка? – открывая один глаз, хмуро спросила я.
- Сагите! – Лягушонок радостно подпрыгнул. – Посмотрите, сагите! Я хотел сделать что-то красивое, но получилось ещё лучше!
Тут и я заметила, что стены моей многострадальной флэтки приобрели какую-то совершенно безумную расцветку: полосы розово-малинового чередовались с полосами бирюзово-голубого, причём от потолка к полу, оттенки становились всё ярче и темнее. Ох, что-то мне подсказывает, что надо съезжать отсюда, как можно быстрее, пока есть шанс отделаться только штрафом за поломанный колорайтер…
- Сагите, вам нравится? – заморыш заглядывал мне в лицо сияющими зелёными блюдцами, и портить ему настроение ужасно не хотелось.
- Дааааа… – протянула я. – Это просто… Слов нет! Как ты ухитрился это сделать?! Сколько тут живу, в голову не приходило, что такое вообще возможно…
- Я уговорил её! – Ликующий лягушонок кивнул на белую коробочку колорайтера, скромно прилепившуюся к стене возле балконной двери.
- Догадываюсь, что аргументы были убойными, – проворчала я себе под нос, – например, беспорядочное включение режимов…
Попросив кикиморыша изобразить теперь что-нибудь спокойное и прочитав заодно ему лекцию о воздействии цветов на настроение, получила разочарованный вздох и грустный ответ:
- Но ведь так сразу хотелось летать…
Напомнила, что летать нам пока некогда, а вот готовиться к переезду – надо, и спокойные цвета, помогающие сосредоточиться – это то, что жизненно необходимо, а потом пошла умываться. Вернувшись, снова ахнула, потому что теперь полосы на стенах приобрели голубовато-сиреневый цвет, опять-таки, наращивая от потолка к полу глубину и интенсивность оттенков. М-дааа… Как бы меня не заставили новый колорайтер покупать.
