Когда работа была закончена, Роман Григорьевич обеими руками обхватил колеоптерий. Напрягшись так, что проступили вены на шее, оторвал его от поверхности стола и, чуть не падая, понес к широко распахнутому окну. Поставив жучиный дом на подоконник, Родин присел рядом и отдышался.
— Свобода вида — превыше всего, — механически произнес он, резко подался назад и рухнул вниз, увлекая за собой черный ящик.
Профессор глубоко заблуждался, полагая, что ему удастся оторвать обывателей от фасолевого супа (хватает аж на три дня!) и макарон (вчера нашел один магазин, там дешевле на целых пятьдесят копеек!) и привлечь их внимание к проблемам насекомых и занимающихся их изучением специалистов. Энтомология была упомянута в газетах лишь как болезненное пристрастие безумного фанатика, натравившего на город завезенных бес знает, откуда жуков-убийц. Самих насекомых (после того, как был обглодан труп Родина, они успели схарчить еще случившегося поблизости бомжа) очень быстро отловили и уничтожили.
ИНТЕРЛЮДИЯ ПЯТАЯ
Хранилище артефактов Тойвонена являло собой просторную комнату, в которой, помимо коробок с товаром, наличествовало множество стеллажей, шкафов и комодов — там находились вещи, не предназначенные для продажи.
"Как же мне повезло, — думала Ангелина, с интересом разглядывая экспонаты коллекции Эйнари — предметы, большинство из которых, по словам их хранителя, несли на себе отпечатки чудовищных трагедий. — Всего пять дней прошло, а я уже допущена в святая святых".
— И вот он — один из тех самых "жуков Родина", — сказал Тойвонен, снимая с полки плексигласовую коробочку — подобную той, в которой хранилась "дьявольская" муха, но значительно крупнее. — Его, кстати, доставил мне из Ростова некромант Егор. Взгляни.
Посмотрев на жука, готесса вздрогнула. Она, хоть и совершенно не разбиралась в энтомологии, сразу поняла — в естественных условиях столь жуткое насекомое не появится никогда. Проще было поверить в то, что в соседней квартире обитает целая семья вампиров, чем в этого жука, хоть он и растопырил свои громадные жвала в нескольких сантиметрах от нее.
— Родин был сумасшедшим, — убежденно произнесла девушка.
— Я тоже склонен так думать, — кивнул Тойвонен, поставив коробку с насекомым на место. — Как же не повезло тому парнишке! И сколько еще бродит по свету таких безумных "гуру", губящих юные души…
— Давить надо эту мразь, — зло произнесла Ангелина. — Как жуков.
— Согласен, — в глазах финна блеснули задорные огоньки. — Мерзавцев нужно уничтожать.
— А в Ростове, как я погляжу, происходит довольно много интересного, — девушка сменила тему разговора.
— Не так много, как в Петербурге, но в принципе ты права, — согласился Эйнари. — Ростов действительно занятное местечко. Магическим центром нашей страны является именно этот город.
— Почему же тогда наиболее странные вещи творятся как раз в Питере? Я столько читала об этом… Складывается впечатление, что царь Петр совершил большую ошибку, решив построить на том месте город. Ой… — готесса смущенно смолкла, вспомнив, что ее собеседник — коренной петербуржец.
— Я не горжусь своим родным городом, — прислонившись к штабелю разрисованных демоническими ликами картонных коробок, произнес Эйнари. — Люблю его, конечно, но в то же время — ненавижу… и боюсь.
— Как такое возможно? — Ангелина осторожно коснулась его жилистого предплечья. — Я имею в виду — испытывать все эти чувства одновременно.
— Тут дело в том, как я люблю Питер, — проговорил Тойвонен. — Представь себе, что ты видишь нечто ужасное. Нечто такое, от чего хочется бежать без оглядки. Но в то же самое время ты понимаешь — такого тебе не доведется увидеть больше нигде и никогда. Вот такая у меня "любовь к родине". Я очень давно не был в Питере. Но меня все время тянет туда. Боюсь, правда, что если однажды вернусь на Север, то погибну…
Повисла пауза. Ангелина не знала, как вести себя дальше. "А вдруг он сейчас расплачется", — подумала она. Но Эйнари был далек от того, чтобы впасть в тоску.
— Я не стремлюсь к балтийским берегам, — промолвил он, роясь в ящиках одного из секретеров. — Но Питер сам находит меня — здесь оседает множество вещиц родом оттуда. Вот это, например, — финн продемонстрировал девушке два кусочка прозрачного пластика, между которыми был зажат фрагмент весьма неприятной на вид субстанции, напоминавшей засохшие гнойные струпья. — Это — все, что осталось от грибницы, из которой произрастали грибы-убийцы. Сотни людей погибли из-за них.
— Грибы-убийцы? В смысле — ядовитые грибы?
— Да нет же! — едва ли не сердито воскликнул Эйнари. — Самые настоящие грибы-убийцы! Живые хищные твари с глазами и зубами, способные перемещаться в пространстве. А еще — растерзать человека, подобно стае пираний.
Готесса не стала никак это комментировать. Ее внимание привлекла старая виниловая пластинка, лежавшая на полке того же секретера, из которого Эйнари достал гнусную грибницу.
— А эта пластинка? — Ангелина подошла поближе. — С ней тоже связана какая-то ужасная история? Или это просто музыка, которую ты любишь слушать?
