Кушнарев очень сильно изменился за эти годы. Возмужал, стал более солидным внешне и намного более мудрым в своих суждениях. Это был далеко не тот "чокнутый панк", каким запомнила его Ангелина. Он перестал ставить на голове ирокез и использовать контактные линзы, делавшие его взгляд демоническим. От былого образа остались разве что удлиненные вампирские клыки — да и их Гавриил старался лишний раз не показывать и даже раздражался, когда его об этом просили. А в интервью он говорил не о пьянках, драках и женщинах, как раньше, а на серьезные темы, такие, к примеру, как история или философия. Порой пресс-конференции Кувшина превращались в настоящие религиозно-философские диспуты — если, конечно, среди присутствующих находились достойные собеседники. С теми же, кто разочаровывал его, Гавриил поступал достаточно жестко — мог по старой памяти и матом приложить, а тех, кто пытался вести себя в точности так, как он сам когда-то — и кулаком усмирить. Перемена, произошедшая с Кушнаревым, была разительной. И, наблюдая за всем этим на экране своего монитора, Ангелина понимала — такого человека, каким стал в последние годы Гавриил Кушнарев, ей было намного жальче, чем того безбашенного рок-н-рольщика, которым он был в молодости. Прямо как в одной из спетых "Улицей Морг" много лет назад песен: "Разбежавшись, прыгну со скалы — вот я был, и вот меня не стало. И тогда себя возненавидишь ты — лишь осознав, кого ты потеряла".
Его не стало. С этим нужно было просто смириться.
Закончив работу над статьей и отправив текст по электронной почте редактору, Ангелина поняла, что ей необходимо расслабиться. В голове, перетекая одна в другую, продолжали звучать песни "Улицы" разных лет, а перед глазами маячила клыкастая физиономия Кушнарева. За эти два дня она получила явную передозировку творчества эпатажного музыканта.
Как по заказу, наутро ей позвонила давняя подруга и пригласила на вечеринку, которая должна была состояться нынче же вечером. Это было идеальным вариантом — нахлестаться мартини под задушевные дамские разговоры и завалиться спать, а утром — принять прохладный душ и смыть с себя все тяжелые впечатления.
Поначалу все было именно так, как хотела Ангелина. Дарья, хозяйка квартиры, в которой проходило веселье, была поклонницей клубной музыки, поэтому ничто здесь даже отдаленно не напоминало о Гаврииле Кушнареве и тяжелых риффах "Улицы". Но через два часа, когда разгоряченные спиртным парни и девушки уже вовсю плясали в гостиной под очередной трансовый трек, во всем доме внезапно отключилось электричество.
Ребята не стали унывать. У одного из парней оказался при себе МР3-плеер. Его удалось подключить к Дашиным колонкам, которые, по счастью, работали на батарейках. Вот только музыка на флешке у гостя была записана совсем другая — Marilyn Manson, Nine Inch Nails, System of a Down, и несколько российских "тяжелых" команд. Не всем из присутствовавших такие песни были по душе, но… на безрыбье, как говорится, и рак рыба. Сидеть в темноте, да еще и в тишине было бы вовсе непереносимо.
Ангелина вместе с Дашей и еще парой девчонок удалились на кухню, чтобы при свете свечей допить остатки мартини и поболтать о своем, о женском. Спустя минут пятнадцать-двадцать из гостиной донеслись аккорды песни, знакомой Стрельцовой уже до боли. "Танец злобного гения" от питерской группы "Улица Морг"…
— Ой, а ведь сейчас этот самый поет, как его… Кувшинов, — оживилась хозяйка вечеринки. — Он еще умер недавно.
— Кушнарев, — автоматически поправила Ангелина. — Гавриил Кушнарев.
— Ах, да, точно, — улыбнулась Дарья. — А Кувшин — это, вроде, кличка его была, да?
Стрельцова кивнула.
— Говорят, от передозировки скончался, — подала голос еще одна их подружка. — Сам себя погубил.
— Вот это вряд ли, — покачала головой Стрельцова, вспомнив, какой энергией веяло от Кушнарева — даже сквозь экран монитора, когда она смотрела видеозаписи его недавних выступлений. — Да, в девяностые годы он сидел на героине. Но давно покончил с этим. Выпивать мог, это да. Но наркотики… я не верю. — ей было не слишком приятно, что приходится вновь общаться на эту тему, но не вступиться за попранную честь прекрасного музыканта девушка не могла.
— Да собственно, нам-то что? — пожала плечами четвертая кумушка. — От синьки тоже можно гэкнуться еще как. А то, что он себя не берег — это все его друзья, и даже родственники подтверждают.
"А ведь обычно в таких случаях близкие люди до последнего отрицают подобные вещи, — пронеслось в голове у Ангелины. — Как-то нелогично выходит".
— А он не мог инсценировать свою смерть? — внезапно предположила Дарья, напустив на себя заговорщический вид.
— А зачем бы ему это? — удивилась Ангелина. — Он же не Майкл Джексон какой-нибудь. Проблем не знал, столько планов строил. Бре… — вдруг она осеклась.
Танец злобного гения
На страницах произведения.
Это игра, без сомнения,
Обреченных ждет поражение!
— доносилось из соседней комнаты. А Ангелина Стрельцова постепенно понимала, что на самом деле могут означать слова этой песни.
