А доказывать предстояло многое. Это ж сколько надо потратить времени и сил, чтоб убедить российских ментов в существовании элементеров и в том, что жуткое убийство Аллы Юрасовой совершил, подчинив сознание ее мужа, один из них! Ситуация грозила обернуться прецедентом, какого еще не знала известная современным людям история. "Похоже, Платоша, — подумал, Глеб, — твоя мечта скоро сбудется. Это, конечно, если у меня все получится".
— Ну, чего молчишь? — хрюкнул с пола элементер. — Будто спермы в рот набрал.
— Все, изыди, мразь! — Глеб погрозил уродцу кулаком. — Ты мне надоел.
— Ну, как знаешь, — Гниздра начал развоплощаться, оборачиваясь тем же облачком зеленоватого тумана, которым был, когда только появился в камере. — Я обязательно навещу тебя немного позже. Когда мы будем на одном уровне, — элементер опять намекнул на лежание под нарами.
Омерзительная харя исчезла. Туман пополз к вентиляционному отверстию, в котором и пропал. Вместе с ним пропала и дикая вонь. Юрасов с облегчением вздохнул.
"Надо выбираться отсюда", — в который раз уже подумал Глеб. Только теперь мысли его приняли совершенно иной оборот. И слово "выбираться" подразумевало сейчас не возможность освобождения под залог или еще какой-нибудь юридический способ, а самый настоящий побег. Чтобы одержать верх в такой игре, нужно все время быть на сто шагов впереди соперников. Чего, разумеется, не сделаешь, сидя под особым контролем в "сырой темнице" городского изолятора.
Представление о том, как сбежать из мест лишения свободы, у Глеба было такое же, как и о жизни в этих местах — почерпнутое из книг, фильмов и газетных статей. Правда, немалую часть этих сценариев можно было довольно просто воплотить в реальность. Например — симуляцию приступа эпилепсии с последующим нападением на охранника. Взгляд Юрасова упал на лежавший рядом с умывальником кусок мыла…
— Помогите! — послышалось из камеры, в которую полчаса назад "упаковали" очередного задержанного.
Несколько ударов по двери. И снова:
— Помогите!
Дежурные по изолятору и местный доктор привычно резались в карты. Над головами охранников плавали клубы табачного дыма.
— Петь, пойди, глянь, чего там, — не отрывая взгляда от стола, сказал старший смены.
Сержант Петр Сидоров с явным неудовольствием встал и, бряцая ключами, вышел в коридор.
— Помогите! — опять донеслось из камеры, расположенной в дальнем конце "продола".
— Что, милок, тебя решили сделать "петушком"? — цинично произнес кто-то в одной из соседних. — Ничего, потерпи. А потом попроси "мусоров", чтобы к нам тебя перевели. Так засадим, что аж в горле запершит!
— Отставить разговорчики! — Сидоров от души врезал резиновой дубинкой по двери, из-за которой прозвучали мерзкие слова. Как и любой человек с классическим армейским мышлением, он весьма негативно относился к любым проявлениям гомосексуализма. Оно понятно, что зекам больше деваться некуда, но… это они у себя на "зоне" пускай творят, что хотят, а здесь, все-таки, территория подрайского ГУВД. И ответственность за происходящие на ее территории безобразия лежит, в том числе, и на плечах сержанта Сидорова. Так что, если у новичка действительно возник конфликт с сокамерниками, Пете лучше поторопиться…
За всю историю изолятора здесь имел место быть лишь один случай гомосексуального изнасилования. Повинны в том, кстати, были сами охранники, перестаравшиеся, усмиряя разбушевавшегося сидельца. В ту ночь в одной из камер оказались вместе старый бомж, попавшийся на магазинном воровстве, и какой-то качок, задержанный за пьяный дебош в ресторане. Молодой амбал, должно быть, не успел как следует натешиться — очутившись в камере, он принялся издеваться над безответным бродягой, отвешивая тому пинки и затрещины. Дежурным надоело слушать крики боли, и они решили утихомирить агрессора. Ворвались в камеру, надев на парня наручники, скрутили его "ласточкой", да так и оставили лежать на нарах. Чем, как только они ушли, не замедлил воспользоваться пострадавший от него бомж…
Повторения той грязной истории никому не хотелось. Сидоров не знал, что в камере, к которой он идет, находится всего один человек, потому его мысли и крутились вокруг всевозможных проблем, которые зеки доставляют друг другу, а расхлебывать приходится ему и его коллегам.
— Помоги… — крик внезапно оборвался. В камере раздался звук падения человеческого тела.
— Черт! — Сидоров со всех ног бросился в конец "продола".
— Смерть "мусорам"! — выкрикнул из своих "апартаментов" любитель "петушатинки".
— Я с тобой, сука, после разберусь, — полуобернувшись, бросил Сидоров.
Распахнув оконце "кормушки", он увидел ползающего полу мужика, изо рта которого стекала белая пена. Зек хрипел, сипел и периодически пытался встать. Больше в камере никого не было.
