Оставшиеся барышни переглянулись и принялись терпеливо ждать. Бояна исподволь осматривалась. На первый взгляд, комната была как комната. Ниша для зеркала, рядом – маленькие ниши для кружек с водой и для фарфоровых ваз. Вдоль стен – подставки для трубок и каллиграфические надписи с тщательно вырисованными буквами во врезных деревянных рамках. В углу – этажерка для головных уборов, на полу ковер, в другом углу – жаровня. Еще имелись два больших шкафа для постели, матрасов и одеяла.
Вроде бы все как везде, но… Как-то все запущенно, пыльно. В любом уважающем себя доме в нише для трубок сейчас бы красовались длинные чубуки из жасминного, розового или какого-нибудь другого ценного дерева, дорогие чубуки с янтарными мундштуками – похвастаться перед гостями. Еще и красивые светильники… И рамки, вон, все потускнели, пылью покрылись… Видать, давно тут никто не прибирался. Так ведь для того служанку и ищут! Странно – почему одну?
Снова распахнулась дверь. Зиндж ткнул пальцем в ту, что помоложе:
– Идем!
– А где же другая? – удивленно хмыкнула Бояна. – Что ее там, съели, что ли?
– Верно, выпроводили через другой вход, – тридцатилетняя покачала головой. – В этих богатых домах всегда так много лестниц. Замучаешься убирать.
– Вот и я говорю – замучаешься…
Следующей чернокожий позвал Бояну. Наконец-то! А то тянут, как кошку за хвост.
Они прошли в обширную залу, с покрывающим весь пол ковром. Золоченые люстры со свечами, маленькие табуреты для еды. На табуретах стояли круглые луженые подносы из меди или бронзы, вокруг – подушки. Как в лучших турецких домах. Будто ждали гостей к обеду.
– Спасибо, Давид… Кто ты? Расскажи о себе, дева.
На широкой софе у затянутого жалюзи-кофессами окна сидела женщина! По всей видимости – хозяйка. Уже не первой молодости, лет тридцати, но очень красивая. Изящная, смуглая, с темными как смоль волосами, перевязанными широкой зеленой лентой с серебристой вязью. Шелковый узорчатый полукафтан ярко-бирюзового цвета, с широкими рукавами, белая шелковая рубашка с глубоким вырезом, открывающим ложбинку груди. Грудь высокая, большая. Тонкий, украшенный серебром, кожаный пояс, кисейные штаны, мягкие туфли. Бояна даже разглядела татуировку с изящной арабской вязью на левом запястье. Дорогие румяна на щеках, длинные накрашенные ногти, тоненькая ниточка бровей… Изящная избалованная красавица. Хозяйка!
– Ну, ты так и будешь молчать? Я смотрю, вы все тут такие неразговорчивые.
– Я не очень хорошо говорю по-турецки, любезная госпожа, – соврала Бояна. – Больше понимаю валашский… или болгарский.
– Болгарский? Это славно.
Красавица-ханум тут же перешла на родной для будущей служанки язык:
– Твои родители – болгары?
– Я их не помню. В моем окружении все слуги говорили по-болгарски…
– Так ты служила в богатом доме?
– Да, моя госпожа. В богатом турецком доме. В… Кючук-Кайнарджи.
Бояна не хотела называть Варну, других же городов не знала. Кроме Туртукая и Кючук-Кайнарджи. Оба – не к ночи будь помянуты. Вот и назвала… Вдруг да будут проверять?
– Ты умеешь вести хозяйство? – продолжила расспросы хозяйка дома. – Можешь готовить, рассчитывать продукты – что и где купить?
– Да, это все я умею.
– Давно ты в Гирсове? Кто знает тебя?
– В Гирсове недавно. Хозяин мой разорился – война. Я и ушла. Прибилась, вон, к маркитантам…
– К своим единоверцам.
– Ну да.
– Это хорошо, что ты не врешь и ничего не скрываешь, – не спуская с девчонки внимательных глаз, сдержанно похвалила красавица. – Ну, ушла и ушла. Всякое случается. Значит, ты здесь чужая… и совсем одна?
– Да, так, моя госпожа.
– Называй меня Рашель. Госпожа Рашель.
– Поняла, госпожа Рашель, – Бояна низко поклонилась, приложив руки к груди. – А я – Тамия.
– Хорошо, Тамия. Знаешь ли, не люблю, когда у служанок целый ворох родственников и знакомых. Это так отвлекает!
– Понимаю, госпожа Рашель.
– Подойди…
Бояна послушно подошла ближе…
– Сядь рядом… вот так…
Погладив девушку по плечу, госпожа Рашель заглянула ей прямо в глаза… и неожиданно улыбнулась:
– А ты – красивая. Нет, нет, не возражай. Да, немного тоща – так ведь и я не толстая. Ты сможешь приступить к обязанностям прямо сейчас? Скажу по секрету, за тебя один человек замолвил словечко…
– Господин Фарух?
– Ну вот! А говоришь – никого здесь не знаешь.
– Ну, это разве знакомство? Так…
– Это хорошо, что ты умеешь располагать к себе людей, – хозяйка испытующе посмотрела на будущую служанку. – Ты будешь делать все, что я прикажу.
– Так.
– Отлучаться из дому – тоже только по моему приказу.
Подтянув на софу правую ногу в изящной туфле, госпожа Рашель говорила серьезно и строго:
– Возможно, появятся поручения… не совсем связанные с домашним хозяйством. Ты должна их исполнить. За особую плату, не просто так.
– Очень хорошо, госпожа!
– Небось, хочешь скопить на приданое? – неожиданно засмеялась хозяйка. – Скопишь. Если все будешь делать, как надо.
– О, госпожа…
– Платить тебе буду… три акче в неделю. И это – пока. Так, что еще… – госпожа Рашель задумчиво покусала губы. – Ну, и последнее. Вот что, Тамия… Ну-ка, пройдись-ка. Вот просто здесь, по зале – пройдись…
