– Тебе, Варварушка, благоденствия, счастья… – запинался Иван, смущённый синевой её больших глаз. «Вот оно, упущенное счастье!» – с умилением любовался он девицей. – Прости, что намедни встретил тебя и не узнал. Опомнился – тебя нет, не успел ответить на твой поклон.
Варвара слышала из своей горенки, приоткрыв дверь, обрывки разговора отца и гостей. Она понимала, как много в жизни ростовцев зависит от этих богатых мужей. А сейчас, вот, и к отцу пришли с добром, не насильничают, как обычно бывает в межевых спорах, а советуются, предлагают немалую цену за бросовый клок земли, и потому старалась быть, приветливой, не умаляя, однако, девичьей гордости.
– Слышала я, Иван Степаныч, мы соседями скоро станем, тогда и кланяться будем друг другу чаще, – ответила она ему просто, по-житейски.
В голове у Ивана мелькнуло: «Может, счастье ещё не упущено?» Он ощутил прилив сил, жизнь полнилась смыслом. Думать-то, оказывается, надо не только об умножении своего богатства, но и о семейном очаге, чтоб было уютно в доме.
Иван не замечал, как проходили день за днём.
Он стал чаще видеть Варвару, и жаждал улучить момент для встречи с ней наедине.
Правды ради, надо сказать, что Никодим не мог не заметить их взаимные взгляды и улыбки. Он не препятствовал дочери, не был занудой. Волей-неволей в его голову закрадывалась мысль: «Вот это был бы жених! Лучшего не сыщешь! Ах, как смотрит на неё! Неужели… Нет, нет, того быть не может. Отказать Бориславу? Скандал будет вселенский! А, может, Иван просто любезничает, и ничего более?» И Никодим решил пока понаблюдать за дочерью, не вмешиваясь.
И вот однажды… случилось!
Как-то Иван зашёл к Никодиму, но, не застав его, завёл с Варварой обычный незатейливый разговор. Сам же с трепетом в душе ощущал, как неумолимо приближается время помолвки, и решил открыться. Огляделся: посторонних нет, подошёл, взял её руку в свои ладони.
– Варварушка, не могу жить без тебя.
Она зарделась румянцем, на лице испуг. До сего момента Иван был для неё лишь приятный сосед. Конечно, жених он завидный, но она и не мечтала о таком. В душе была польщена признанием Ивана, но случилось это так неожиданно, что оказалась в полной растерянности.
– Я… Я с покорной благодарностью… Но, Иван Степаныч, ты же ведаешь…
– Помолвка? Дело поправимое. Я беру всё на себя, улажу. Было б твоё согласие!
– Мне тяжко… Мне тяжко отказывать, нет сил. Батюшка дал обет Константину. Батюшка мой не богат… – она повернулась, закрыла лицо ладонями, собралась уходить.
Иван снова взял её за руку.
– Что батюшка, ты сама-то как?
Она умоляюще смотрела ему в глаза, по щекам катились слезинки.
Он нежно привлек её к себе, обнял; кровь хлынула в голову, сердце вот-вот выскочит, он уже не владел собой, жадно целовал её щеки, губы, глаза…
Она обмякла.
Послышались шаги, скрипнула калитка.
– Батюшка! – прошептала она со страхом и отстранилась от Ивана.
– А-а, вот вы где, – Никодим, будто не заметил раскрасневшегося лица и страха в глазах дочери. – Степаныч, у меня к тебе слово есть. Не изволишь ли войти в дом?
Иван растерялся: видно, Никодим заметил в его объятиях дочь. Он покорно кивнул и направился вслед за Никодимом.
– С куплей-продажей участка мы вмале оплошали, – начал Никодим, переступая порог избы.
«Что ещё? – насторожился Иван. – Ужель на попятную? Али цену набивает? Кто-нибудь успел нашептать, что продешевил? Ведь дал уже согласие. И цена приличная. И купчая уже у меня. И Бута добро молвил. И площадный дьяк руку приложил. Чего ещё надо?»
– У Буты Лукича ныне разговор был с владыкой. Недоволен епископ, обошли его, не посоветовались.
– Только этого нам не хватало, – недовольно буркнул Иван. – При чём тут владыка? Он что, на этом месте храм собирается ставить? Место для храма зело не подходяще.
– Ты не гневайся, Степаныч. Одичал ты совсем в своём медвежьем углу и не ведаешь ряда. Без владычного благословения нынче в Ростовской волости никакие дела не делаются. Такова воля князя Всеволода и митрополита Иоанна, або стол княжий праздным остаётся до сего времени. Говорят, Всеволод велел Мстиславу взять опеку над Ростовом, но как он будет мотаться из Новгорода в Ростов и обратно, Бог знает. – Увидев недоумённый взгляд Ивана, Никодим поспешил успокоить его: – Нет, ты не подумай, что владыка всеми мирскими делами управляет. Тысяцкий, сам ведаешь, творит суд чади, полетное собирает, но на всё испрашивает благословение владыки. А епископ Исайя и сам, видно, не рад такому раскладу, ибо нет ему покоя ни денно, ни нощно. Своих духовных потщаний свыше головы, а тут ещё и мирские дела на него свалились. Но это временно, в помощь Буте.
– Что ж, приму благословение епископа, – снисходительно ответил Иван. – Ради такого дела и епископу поклониться не сочту зазорным. Владыка Исайя, вельми чтимый архиерей всей, – уже веселее сказал он, ожидая, однако, что сейчас Никодим заведёт разговор об их отношениях с Варварой.
– Вот и добро, сходите с Бутой к владыке, и всё будет ладно, – закончил разговор Никодим.
