Копающим братскую могилу для живых было дано распоряжение прекратить работу, их под конвоем двух автоматчиков отвели на 150 метров. Очередные жертвы подошли к выкопанной яме, были остановлены. Все шестеро приняли положение готовности к казни. Казалось, ни один мускул у них не дрожал, смерть ждали как должное. Только у одного из них, тяжелораненого, текли по щекам слезы. Он полушепотом говорил: «Бегите, вы можете. Что вы ждете?» Но басок парня как бы успокаивал, повторял: «Братки, держитесь».
Автомашины и мотоциклы остановились. Немцы вылезали и, как бы готовясь наперед, стряхивали пылинки и поправляли ремни и кители.
Конвой и жертвы устремили свой взгляд на приехавших немцев. Улучив момент, две жертвы бросились бежать, а двое остались поддерживать раненых товарищей, как бы боясь оставить их в беде. Поднялась автоматная стрельба. Один не успел пробежать и 20 метров. Он как-то неловко упал ничком и остался лежать без движения. Второй, тот, что говорил «Братки, держитесь», размашисто махал руками и бежал, приближаясь к лесу. Казалось, что он металлический, что пули, ударяясь об него, отлетают. Солдаты стреляли из автоматов и винтовок, офицеры кричали и ругались. Вот уже лес, три-четыре шага и спасен, но в это время беглец оглянулся, остановился и неуклюже стал оседать. Сначала сел, а затем упал навзничь. Офицеры заулыбались. Оставшихся четверых, из них двух раненых, поставили на край ямы, раздались автоматные очереди, слышались крики «Смерть фашистским палачам», ругательства и стоны, затем все стихло. Обоих бежавших – тяжелораненых или убитых, неизвестно, – немцы прошили длинными пулеметными очередями.
Приказали Меркулову, Темлякову и троим друзьям Изъяту, Ахмеду и Мухаммеду подойти к яме, уложить тела расстрелянных, принести и бросить в яму пытавшихся бежать.
В это время старуха сидела вблизи могилы и как бы безучастно наблюдала за всеми только что происшедшими казнями. В ее мозгу сверлила мысль: всех расстреляли, а ее, по-видимому, решили помиловать.
Когда тела расстрелянных были плотно уложены в могиле, яма была наполнена до половины. Немецкий офицер на ломаном русском языке приказал Хайруллину Изъяту бросить старуху в яму. Изъят подошел к старухе и попытался ее взять. Старуха издала протяжный крик и схватила беззубым ртом руку, как бы пытаясь укусить. Немцы захохотали и закричали: «Русь, вайда». На старуху ринулись четверо: Изъят, Ахмед и Мухаммед во главе с немецким офицером.
Старуха встала на ноги и, как бы отбиваясь от очередной атаки, сама ринулась в наступление на немецкого офицера, которого хотела исцарапать плохо гнувшимися старческими пальцами с отпущенными ногтями.
Офицер брезгливо отступил, Изъят, Ахмед и Мухаммед отбежали метра на три. Немцы смеялись и что-то кричали. Офицер уже не смеялся, а громко кричал Изъяту: «Взять старуху». Изъят подошел сзади, поднял старое легкое тело старухи, как маленького ребенка, поднес к яме и бросил на тела расстрелянных. Старуха кричала хрипловатым старческим голосом какие-то заклятия и проклятия немцам. Немецкие солдаты схватили лопаты, поспешно начали кидать землю на тела расстрелянных и на живую старуху. Старуха пыталась в могиле встать, но один из немцев, уперев лопату в грудную клетку, крепко держал, не давая подняться. Она была погребена живой в полном сознании.
Как только яма была завалена вровень с поверхностью земли, немцы отдали лопаты военнопленным, заставили утрамбовать ногами рыхлую землю. Зрелище было потрясающее.
Многие немцы, не выдержав увиденного, медленно поворачиваясь на 180 градусов, уходили в деревню. Когда яма была полностью завалена, был поставлен деревянный крестик. Рыхлая земля на яме периодами вздрагивала.
Военнопленных посадили в автомашину, вместо лагеря их привезли в деревню в расположение воинской части, находящейся на отдыхе. В течение трех дней они готовили дрова, возили воду на кухню, стирали белье. В лагере они появились бледные, осунувшиеся. На вопросы товарищей отвечали невпопад. Меркулов и Темляков говорили, что по чистой случайности не разделили участь расстрелянных и заживо похороненной старухи.
Изъят попросил своего брата Галимбая и переводчика Юзефа Выхоса спрятаться в их комнате, где под деревянным топчаном пролежал трое суток. Он был устроен кухонным рабочим.
В начале мая Ахмеда и Мухаммеда погрузили в герметически закупоренный кузов автомашины и увезли в направлении Шимска, якобы в специальный лагерь для военнопленных татар. Скорее всего, это была немецкая душегубка, где оба друга были задушены отработанным газом автомашины и брошены в братскую могилу.
Пожилая женщина-проводник объявила: «Подъезжаем к станции Малая Вишера». В вагоне ехали одни военные. Добрая половина зашевелилась, начали собираться к выходу, хотя поезд должен был пройти еще не менее 10-15 минут и простоять там неизвестно сколько. В ожидании остановки время тянулось медленно. Но вот заскрипели тормоза, и поезд резко остановился.
