Подошедший немецкий офицер брал в руки каждую вещь, с большим азартом, как медведь сову, рассматривал, затем подносил к лицу Алиева и Абдурахманова и визгливо кричал: «Где взяли?» Переводчик Юзеф Выхос старательно переводил. Алиев и Абдурахманов шепотом молились Аллаху, поднося сложенные ладони к лицу. Переводчику казалось, что они отвечают на своем языке на вопрос офицера, поэтому он для немцев переводил: «Они отвечают, что ничего не знают». Немцы удивленно смотрели то на переводчика, то на Абдурахманова и Алиева.
Трое сильных, но немного истощенных мужчин по очереди долбили мерзлую землю. Вязкий ил или глина мелкими кусочками отрывались от массы и выбрасывались из ямы на поверхность. Яма медленно углублялась. Земля как будто не хотела принимать в свои объятия людей в расцвете сил и лет.
Изъят, Ахмед и Мухаммед работали усердно, сбросив шинели. Рубашки их быстро пропитались потом. Переводчик Юзеф Выхос хотя и не работал, но от переживаний был весь в поту. Ему казалось, что многие немцы на него очень внимательно смотрят. Он не ошибся в своих подозрениях.
Один фельдфебель, по-видимому, хороший знаток евреев, подошел к нему, вытянул руку, показывая указательным пальцем, и сквозь сжатые зубы процедил: «Иуда!» Многие из солдат за ним повторили. Один из немцев выкрикнул: «Смерть Иуде». Офицер в присутствии Выхоса просил у коменданта Кельбаха расправы над евреем. Но Кельбах твердо сказал: «Нет». Назвал Юзефа Выхоса полезным человеком для немецкой армии.
Немецкие солдаты цепочкой от деревни проходили к месту казни и полукольцом окружали людей, копающих могилу, и сидящих, приговоренных к смерти. Большинство смеялись, веселились, в расстреле ожидали увеселительное зрелище. Но среди них были сдержанные. Подходили, смотрели на жертв и медленно, по-видимому, со щемящим сердцем уходили в деревню, низко склонив головы.
По мере углубления ямы, медленно журча, текла верховая грунтовая вода. На дне ямы образовался 10-15-сантиметровый слой жидкой земляной кашицы, которая наполнила ботинки копающих. Каждый замерзший кусочек тяжелой почвы киркой отламывался при взлете брызг, ловился лопатой в глинистой грязи и выбрасывался наверх, с жидкой грязью, которая тут же текла обратно. Выхоленный подтянутый обер-лейтенант спросил переводчика Юзефа Выхоса: «Насколько глубоко промерзает земля здесь в России?»
Расстроенный Выхос, в свою очередь, спросил Хайруллина Изъята, о глубине промерзания. Когда Изъят ответил, что, по-видимому, не менее 2 метров, тогда офицер приказал прекратить копать. Яма была глубиной чуть более 1 метра, с заполненным жидкой грязью дном. Хайруллин, Ахмед и Мухаммед более походили на сказочных земляных людей, так как их одежда, руки и лица были сплошь покрыты желтоватым глинистым слоем.
Все трое стояли рядом с ямой, смотрели то на нее, то на окружающих немцев. Алиеву и Абдурахманову обер-лейтенант приказал встать. Они медленно поднялись. Затем раздалась команда раздеться до белья. Они безропотно, как под гипнозом, разулись, сняли шинели. Затем сняли гимнастерки, на каждом из них было по две. Обер-лейтенант командовал, чтобы подходили и становились к выкопанной яме, но комендант Кельбах велел снять и брюки. Брюки снимались медленно. Руки у обоих стали малопослушны и дрожали. Обер-лейтенант нервничал, злобно смотрел на Кельбаха и Юзефа Выхоса. Жертвы были готовы. Они медленно подошли к краю ямы, на их белье, которому трудно установить цвет, копошились сотни вшей. Один немец-остряк выкрикнул: «Чувствуют весну, вылезают греться на солнце».
Встали рядом на край ямы с высокоподнятыми головами. Широко раскрытыми глазами смотрели в лицо врагу и смерти. Обер-лейтенант через переводчика Выхоса скомандовал встать спиной к окружавшим полукольцом солдатам. Медленно, как бы нехотя, выполнили команду. Два немецких палача унтер-офицера подготовили автоматы, стояли в 3 метрах от жертв, немигающими оловянными глазами жадно смотрели то на жертв, то на обер-лейтенанта, ждали команды. Офицер медлил, играл на нервах у жертв и окружающих палачей, через 2-3 томительные минуты он поднял правую руку вверх и крикнул: «Пли».
В весеннем напоенном влагой и теплом воздухе раздались две автоматные очереди. Абдурахманов неуклюже осел, затем вниз головой сполз в яму. Алиев, качаясь из стороны в сторону, продолжал стоять на месте, широко расставив ноги. Обер-лейтенант подошел к Алиеву и в упор выстрелил в затылок. Но он, как статуя, продолжал стоять на месте. Обер-лейтенант тяжелым кованым сапогом пнул в поясницу. Алиев упал, перекинувшись головой на другую сторону ямы, на мгновение как бы окаменел. Затем тело вздрогнуло, как бы хотя подняться, еще раз взглянуть на этот прекрасный мир, и медленно поползло в неглубокую чуть ли не наполовину заполненную телом друга яму. Достигнув точки опоры на теле товарища, осталось лежать без движения.
