Стрельба из автоматов по стенам сарая не ослабевала, а усиливалась. Пули, попадая в щели, с визгом пролетали, ударялись о другую стену, рикошетили. Наше положение было критическим, при большой экономии патронов оставалось мало. Мы ждали полной темноты, только она могла спасти нас бегством. Прорвать немецкое кольцо было нетрудно, так как в топком болоте, которое вкрапливалось в угол сенокосной площади, врагов не было совсем.
За ночь мы могли уйти далеко и скрыться от карателей. Они это предвидели. Зная нашу небольшую численность, решили взять нас штурмом. Снова двинулись со всех сторон к сараю. Видимость была как при слабом тумане. Я приказал приготовить гранаты и не стрелять из автоматов. Цепь солдат смыкалась вокруг сарая в 50-60 метрах. Мы открыли огонь, немцы падали, но упорно шли вперед. К стенам сарая и в дверь полетели немецкие гранаты с деревянными ручками. Патроны у многих кончились. Саша Морозов с гранатами выскочил навстречу немцам. Вот одна разорвалась в гуще немцев, вторая брошена. Саша покачнулся и медленно упал. Смирнов Толя в дверях сарая тяжело ранен. Гаврилов Миша убит. Лалетин Алексей забился в угол, охватив голову руками, как в церкви, во все горло читал молитвы.
Смерть подняла свою наточенную косу на всех. Я дал команду приготовиться к атаке и пробиваться к опушке леса, но знал, что убежать не придется. Песенка спета, поминайте за упокой.
Из леса по немцам застрочил ручной пулемет. Кольцо карателей разомкнулось, часть побежала к лесу, другие залегли. На опушке леса показались очертания людей, и автоматные очереди били по убегающим и ползущим к лесу немцам.
Мы стояли в дверях сарая все, кроме Лалетина Алексея, и растерянно, как во сне, наблюдали за произошедшим чудом. В голове был настоящий сумбур, но мысли работали четко. Каждый думал в эту трудную минуту о жизни. Не доходя до злосчастного сарая, группа людей, человек 50, закричала: «Выходи, свои».
Я крикнул: «Кто вы?» Тоненький, почти детский голос ответил: «Народные мстители». Держа наготове гранаты, мы двинулись навстречу. Не доходя 5-6 метров, высокий мужчина грубым голосом приказал: «Положить оружие». Разряжать оружие было незачем, за душой ни у кого не осталось ни одного патрона. Все наше вооружение составляло по две гранаты и приклады автоматов и винтовок. Осмотрел наше оружие коренастый небольшого роста мужчина в кожаной фуражке. На нем была настоящая русская солдатская плащ-палатка. Он отрывисто, голосом командира сказал: «Разобрать оружие. Взять всех раненых и убитых». Наши три дорогих товарища – Саша Морозов, Толя Смирнов и Гаврилов Миша – лежали мертвыми.
Мы наспех сделали носилки, бережно положили тела товарищей и тронулись в путь без всяких дорог и тропинок.
Впереди нас шел коренастый человек в кожаной фуражке. Остальные остались на лугу у сарая. Прошли не более полукилометра, послышались автоматные очереди, разрывы гранат, отборная ругань, крики и стоны. Ведший нас человек сказал: «Это наш Яша их учит, как надо воевать».
Стрельба и взрывы гранат как внезапно начались, так и внезапно кончились. В лесу вместе с темнотой наступила полная тишина. Временами ее нарушал мелкий дождь из набежавшего облака, который шуршал о листья осин и берез. Шли мы больше часа. Остановились в еловом густом лесу. Коренастый мужчина представился нам: «Меня зовут Матвей. Сборы здесь. Убитых похоронить». Мы по очереди маленькой саперной лопаткой вырыли неглубокую яму. Тела троих товарищей бережно уложили, покрыли еловым лапником и засыпали сырой тяжелой землей. Вместо памятника натаскали на могилу большую кучу сучков и хвороста с целью маскировки от немцев. Сняв фуражки, мы поклялись на могиле убитых товарищей мстить фашистам повсюду.
Матвей дал из автомата длинную очередь. У могилы собрались все наши спасители. Один из них доложил Матвею: «Убито 25 человек, 17 тяжелораненых. Трофей – 40 автоматов, 5 парабеллумов, 12 зажигалок, 100 пачек сигарет и более 5 тысяч патронов. Что прикажете делать с ранеными?»
Матвей, помедлив немного, ответил, отчетливо выговаривая каждое слово: «Раненых фашистов оставить на месте, не уничтожать. Это будет им большим уроком. Если останутся живыми, не захотят не только видеть, но и слышать о нашем лесе».
Обращаясь к нам, он сказал: «Здорово вы, ребята, поработали, благодарю вас от имени нашего небольшого отряда». Мы невпопад ответили: «Служим Советскому Союзу».
Прозвучала команда: «Вперед марш». Они вели себя как дома, не опасаясь, разговаривали и шутили, но, пройдя 4-5 километров, тактику изменили. Разговоров стало не слышно, осторожно шагая, шли болотами, поросшими карликовой сосной и березой, хвойными лесами по еле заметным тропинкам. Шли лесными просеками и визирами более семи часов. Силы нас покидали совсем, поэтому все шестеро тянулись в хвосте. Нас не принуждали, а успокаивали, еще недалеко, последнее усилие и близка цель. Вот, наконец, окликнул часовой, спросил пароль. Матвей ответил: «Вязьма» – и мы снова пошли.
