Отряд Меркулова с каждым днем убывал. Люди просто уходили. Удержать их было невозможно. Дисциплины, как первоначально, уже не было. Тавричанин Емеленко рассуждал так: «Я верю немецкой пропаганде. Они нас победили. Я очень сожалею, что вместе с черниговцами не ушел к немцам под Новгородом. Гитлер обещает сделать Украину самостоятельной». «Иди хоть сейчас, никто тебя не держит. Немцы принимают всех, – кричал Темляков. – Туда ворота открыты, но оттуда будет узкая щель». Емеленко не унимался: «Боимся всего, как зайцы. Наши нервы не стали подчиняться даже рассудку. Хочется умереть, но к немцам пока не пойду. Вся эта бродячая жизнь опостылела». «Не надо, Емеленко, возмущаться, уходи, не держим, скатертью дорога».
Емеленко встал, грозно посмотрел на советовавшего Меркулова. Его бледное худое лицо исказилось, верхняя губа, покрытая редкими одиночными волосками и еле заметным пушком, задрожала. Он глухо выдавил из себя: «Объявляю анархию, то есть свободу всех действий». «Анархия мать порядка, махновщина», – сказал Темляков. «Я предлагаю пойти на Украину. У нас села большие, народ хороший, всех накормят и попрячут». «Емеленко, прекрати разговоры, – крикнул Меркулов. – Так говорят только предатели. Ты комсомолец, у сердца носишь комсомольский билет». Из-под нависших длинных бровей и ресниц гневом искрились глаза Меркулова. Он крикнул: «Взвод, становись». Но взвода уже не было. Было лишь одно отделение – всего 13 человек. Не было и двух лошадей, осталась всего одна, и та с большим трудом передвигала ноги.
Обросшие, грязные ребята становились в строй. «Этого только не хватало», – возмущались ребята. Меркулов не своим, как ему показалось, голосом крикнул: «Равняйсь! Смирно!»
Все, как гуси, вытянули худые шеи. Руки прижали к бедрам. Растягивая слова, Меркулов говорил: «Я временно избран вами командиром. Я человек не военный, дисциплину не смог поднять. Правильно Емеленко сейчас сказал. У нас анархия. Мы превратились в стадо баранов без вожака. Бразды правления я из рук выпустил. Во всем я виноват, поэтому прошу меня переизбрать». «Нет, – ответили все хором, – веди нас. Будем подчиняться». «Емеленко, выйди из строя», – сказал Меркулов. Емеленко вышел, глазами искал поддержки. Все на него смотрели строго. Он понял: пощады не будет. Поэтому быстро сориентировался и стал просить прощения. «На первый раз простим, – сказал Меркулов. – Если и в будущем поведешь себя так, пощады не жди. Будем судить по закону военного времени».
После долгих скитаний снова вернулись к тайникам с продуктами. Все было в сохранности. Нагрузили вещевые мешки консервами, сухарями, сахаром, крупой и салом. Прихватили и спирту. Лошадь тоже навьючили. Снова все замаскировали. Решили идти на зимовку в верховье реки Шелонь. Шли ночами почти неделю. Спали днем, выбирая глухие чащобы. Зашли в болото, не было ни тропок, ни дороги. Лошадь вязла по пузо. Часто приходилось ее вытаскивать. С большим трудом выбрались на боровину, окруженную болотом. Вернее, это был остров в болоте, покрытый старым смешанным лесом. Господствующее положение занимала ель, сосна, но много было березы, осины и пихты.
«Здесь мы пока и остановимся, – сказал Меркулов. – Отдохнем, наберемся сил, сориентируемся, что делать дальше».
Выкопали котлован для землянки. За один день построили добротную землянку. Оборудовали нары, устроили печку. От самолетов хорошо замаскировали. Вечером в теплой землянке устроили настоящий праздник. Привели себя в порядок: подстриглись, побрились, а некоторые даже помылись. Сварили вкусный ужин. Выпили по 100 грамм спирта, ели сколько хотели. Спали все крепким солдатским сном. Даже забыли выставить караул.
Жизнь в теплой землянке налаживалась. Сделали шалаш для лошади, заготовили сена.
При очередной проверке острова, а обходили его каждый день Аристов с Шишкиным, была обнаружена группа наших военных, по-видимому, офицеров. Видно было по обмундированию. Помимо немецких автоматов все вооружены пистолетами. Вместо советских ремней на всех портупеи. Доложили Меркулову. «Надо выяснить, – ответил Меркулов. – С выводами спешить не надо». «Мы побоялись подойти, – сказал Аристов. – Я подумал, может это переодетые немцы. Прислушался, разговор русский». «Они вас не видели?» «Вроде нет», – ответил Шишкин. «На знакомство пойдем все вместе, – сказал Меркулов. – Приготовить гранаты. Взять с собой ручной пулемет. Втроем подойдем к ним, остальных оставим в засаде. В случае схватки не подкачайте, ребята. Их не так уж и много. Если провокаторы, то мы с ними быстро покончим, в два счета». Морозов усомнился: «Никак не могу понять тебя, Павел Васильевич. В два счета, это за две минуты или за два часа. Мне кажется, любая операция измеряется временем». «Брось языком трепать, – крикнул Меркулов. – Каждая операция имеет конечный результат». Морозов огрызнулся, что-то невнятно сказал и отошел в сторону.
