“Иди же сюда-а-а… вернулась, беглянка-а-а!” — прогремел громовой голос, похожий на удар колокола.
От расправы тёмного нас отделял только маленький защитный купол Генри, который всё уменьшался.
Я почувствовала, как уверенность паладина ослабла. Огонь в ладонях схлопнулся. По вискам потекли капли пота — напряжение его было неимоверным.
Видимо, Генри рассчитывал на встречу с кем-то попроще. Ну, извини, Генри…
Липкий холод завихрился по позвоночнику от страха, сердце забилось у самого горла. Я вцепилась плечи Генри, желая, чтобы он защитил меня.
— Нужно ударить, чтобы отвлечь, иначе не уйти! — услышала отчаянные слова паладина.
— Ведь ты хотел разобраться с ним! — в обиде воскликнула я.
Оказаться вновь на болоте и вновь удирать — самое меньшее, что я ожидала от ночи любви с паладином.
— Ударь его, Трис, когда я уберу щит!
— Я — ударить?! Генри, но я… я же не умею!
— Один раз смогла, сможешь и теперь! На счёт три. Два! Три!
— Что?! Три?!!
Генри опустил руки, а я в тот же миг подняла свои и пустила струю огня в сторону башни. Сработали мгновенно, как будто часто упражнялись вместе.
И всё же это было удивительно. Я опять не смогла понять, как сумела вызвать магию. В обычной жизни ничего этого не приходило ко мне. Только в минуты страшной опасности. Значит, я зачарованная?
Паладин обнял меня и вновь утянул в сумеречное облако, в котором я постепенно начала различать силуэты спальни. Смятое одеяло. Столик. Раскрытая дверь в уборную.
— Генри, зажги свет! — в испуге воскликнула я, пытаясь избавиться от стиснувшего грудь страха.
Мужчина потянулся к лампе и поджёг её огнём на пальце.
Тёплые лучи озарили спальню, рассеяли тьму и чуточку меня успокоили. Я натянула одеяло до плеч и села на постели, убирая с лица рассыпавшиеся волосы. Подняла голову и встретила тревожный взгляд паладина.
— Что ты сделал, Генри?!
Обида жгла изнутри! Зачем он позволил мне испытать вновь этот ужас?! Никогда больше не вернусь туда!
Генри нахмурился и потянулся ко мне.
— Нет! — сдавленно проговорила я, выставив вперёд руку. — Не обнимай, не надо! Зачем?!
Мои пальцы упёрлись в твёрдую грудь Генриха. Он покорно вздохнул и заиграл желваками, не сводя с меня тёмно-серых, наполненных бездонной глубиной глаз.
Его обжигающие пальцы провели по моим плечам, касаясь на шее шрамов, оставленных колдуном.
— Ты с самого начала знал, кто я, верно?! — ощетинилась я. — Я увидела у тебя в уборной шапку! Маги могут по вещи найти хозяина — именно это ты и сделал, да?! Нашёл меня!
— Да, я нашёл тебя благодаря шапке, но без всякой магии: на ней остались твои волосы. Огненный рыжий очень редкий цвет. Сказал, что хочу рыжую женщину — и ты сама пришла.
— Ты понял, что я зачарованная и использовал, чтобы добраться до тёмного?!
Плечи задрожали, по щекам потекли слёзы. Генри прижал меня к груди и покачал. Я позволила: мне было очень страшно и тяжело.
— Тише-тише, Трис, — он гладил по голове, невесомо целовал в волосы.
Я почти перестала дрожать.
— Ты не зачарованная, как ты могла такое подумать?.. А, ты же потеряла память… — Генри крепче обнял и поцеловал в лоб. — Не сомневайся, ты истинная, огненная моя леди.
— Истинная? — пропищала я, чуть не задохнувшись от откровения. — У меня есть хранилище? Ты видел его?
— О, я видел твоё хранилище. Оно чудесно, хоть и иссушено долгими пытками, — голос паладина понизился, прозвенел сталью.
Генри гладил меня в тишине тёплыми ладонями. Я прижалась к его груди мокрым лицом и беззвучно заплакала.
— В тебе проснулась сильная магия, — прошептал он. — И ты её не контролируешь.
— Всё происходит само, — подтвердила я, всхлипывая.
— Это очень опасно. От спонтанной магии огня можноспалить дом и себя ненароком, — Генри поцеловал пальчики. — Попробуй, хочу посмотреть, сумеешь ли ты совладать с нею. Ни одна женщина ещё не сумела. Но ни одна ещё и не направляла огненную стрелу в обидчика.
Я попыталась вызвать прежние покалывание в ладонях, но не смогла. Пробуждение магии всегда сопровождалось тревогой. А сейчас, рядом с Генри, во мне было тихо и упоительно спокойно.
— Не могу. Совсем.
Генри снова поцеловал пальцы.
— Если узнают о магии огня, тебя предадут Праведному Суду. А это смерть. Не открывай никому способностей.
— Я постараюсь… Но оно возникает само, когда мне страшно.
— Я возьму тебя под свою защиту. Ничто не будет угрожать тебе. Возможно, ты научишься справляться: я научу.
— Ты ведь нарушаешь свой кодекс Света тем, что пытаешься помочь? Скрыть магию?!
— Нарушаю. Потому молчи, — сказал он сурово.
Я прижалась к Генри, слушая успокаивающее биение сердца в его груди и согреваясь теплом его тела. Близость паладина внушала покой и уверенность. Внутри разливались безмерная благодарность и трепет. Доверие.
Я нашла того, кто был для меня всем.
Всем.
— Может быть, это и к лучшему, что ты ничего не помнишь… — глухим голосом сказал Генри. — Все кошмары останутся позади.
— Я тебя больше ни на шаг от себя не отпущу, милая моя! — твёрдо сказал Генри, отстранив, и поглядел в глаза.
