Я взмыла вверх, Фиала и Кло, взмахнув крыльями, рванули следом, то ли за мной, то ли к мужьям. Закат окрасил небо в кроваво-оранжевый цвет, усугубив жуткую картину боя, войны. Моя душа рвалась в клочья! Я закричала, взывая к Древнему, умоляя откликнуться, спасти мою любовь, исправить ошибку, пока не поздно.
Древний очнулся, мигом оценил ситуацию и в следующий миг мои крылья словно выросли в размере, не физически — они излучали свет, настолько золотой, что даже мне слепил глаза. Дальше мое тело и волю подчинил Древний: драконица взмыла над полем боя, на секунду замерла, глядя на ревевшую от ярости разноцветную тройку — и словно взорвалась, как солнце, выпуская на волю всю свою любовь, надежду, жажду милосердия. Драконов Хашера, Майдаша и Келео накрыл золотой кокон. Отрезав от мира, заставил остановиться и оглядеться, увидеть меня, а еще — буквально пропитаться светом. Я испугалась за Келео, но свет поразительным образом не причинял ему вреда, будто бы щекотал. Было даже весело наблюдать, как огромный черный дракон, фыркая и хихикая, забавно дрыгает лапами и дергает длинным хвостом.
Вдруг золотой кокон лопнул, распался на тысячи сверкающих искорок. Они, словно солнечный дождь, накрыли воинствующих драконов. Наверняка, зная Древнего, проникли в них, чтобы исцелить, и точно заставили парить на месте, кажется, еще и наслаждаясь живительным светом. Купаясь в нем.
Немного жаль, что чудеса не длятся вечность, — Древний отдал всю силу своей и моей любви и магии исцеления. Но, несмотря на усталость, я ощущала, как ему приятно видеть столько драконов, которые перестали воевать, а борются — с собой. Вроде бы и надо дать в чешуйчатую морду противнику, но вместо этого под властью «любовной» магии Древнего, получается только эдак по-дружески лапой похлопать по плечу. Сквозь слезы я наблюдала за раздосадованными драконами, пытающимися решить, что же делать дальше, коль война закончилась по воле Древнего. Прародителей почитают не меньше, чем Высших и Небо, поэтому никому даже в голову не пришло продолжить драку.
Наконец-то перестав дергаться, мой черный дракон ринулся ко мне — спешил занять оборону вокруг своего сокровища. Он не успел выразить и взглядом все, что думает о моем побеге, рядом с нами зависли Хашер с Майдашем и Кло с Фиалой. Причем, мои тетушки крыльями пытались хвосты мужьям погладить, успокоить. Да куда там…
Я тоже поторопилась, но разве можно заслонить своим тщедушным тельцем большого дракона самца. В любом случае постаралась и прорычала Хашеру и Майдашу:
— Я же говорила, говорила вам, что он мой, что я добровольно с ним и люблю. Понимаете? Люблю!
Серую и синюю морды сначала перекосило от возмущения, а потом магия любви Древнего дала себя знать: недовольство менялось то на восторг, то на обожание, то снова кривилось в злобной недоверчивой ухмылке.
— Какая любовь, если до похищения темным, ты о нем и не заикнулась ни разу? — проревел Хашер.
— Он околдовал тебя, темным верить нельзя! — «подпевал» ему Майдаш, видимо с трудом удерживая свои тени от нападения на Келео.
А вот сам черный дракон, нависнув надо мной, окутав своей тьмой, хоть и видела ее только я, прямо мне в морду, злобно проревел:
— Любишь, а почему сбежала?
Я возмутилась:
— Да я же записку тебе оставила на нашей кровати, что к ужину вернусь. А ты? Целую армию вслед за мной бросил?
— На кровати? Нашей? — зарычал Хашер, услышав очередную «неудобную» ему новость и впиваясь синими драконьими глазищами в Келео. — Как ты мог обесчестить мою кровиночку, развратник!
— Папа! — грозно вмешалась я, забывшись и впервые обратившись к Хашеру так, как с рождения назвала его в душе, а то позорит меня тут перед толпой драконов.
Хашер сразу ощерился в счастливом отцовском оскале, тоже на миг забывшись, а потом, недобро отметив взглядом черный хвост Келео вокруг меня, вновь загнул свое:
— Что? Я должен молча стерпеть, что какой-то хлыщ лапает мою дочь? Да еще и темный? Да еще и…
— …мой законный муж! — встряла я, прекращая перечисление прегрешений Келео. И многозначительно добавила: — Истинная пара!
— Истинная? — опешил на мгновение Хашер, затем синюю морду несговорчивого папы дракона перекосило от кривой ядовитой ухмылки: — Что-то мне не верится, что этот… дракон умеет любить.
— Очень даже умею! — отрезал «этот» и многообещающе прибавил: — Если бы не любил, стер бы вас с лица Игаи — и дело с концом. А так терплю уже почти две недели…
— Терпишь? Да что ты вообще знаешь о терпении, желторотый? — выплюнул синий дракон.
— Хашер, я младше тебя всего на сотню лет… — спокойно ответил на очередное оскорбление черный дракон.
Рядом «захрюкал» его отец Карлсон и дядя Дайрон, тихонько подлетевшие ближе к неожиданному развлечению. Ой, вообще-то вокруг собралось слишком много желающих нас послушать. Вон, крыльями уже друг друга задевают, а воевать стало не интересно, в отличие от участия в выяснении семейных отношений.
— На целые сто лет! — не сдавался глава синих драконов. — Можно сказать, решающих, важнейших для накопления опыта, мудрости и…
