Стоило этой мысли созреть в моей на удивление светлой после бессонной ночи голове и пронзить сердце и душу, меня окутал странный свет, такой горячий, сияющий, живой… А уже через мгновение в моих ладонях, которые снизу поддержал своими Келео, словно из света луны и сола, рассветной дымки и нашей любви, собралось маленькое, чернильно-черное яичко. Я ощутила пока еще тоненькую, но не разрывную связь с… сыном и изумленно выдохнула:
— У нас свое яичко?..
— Сы-ын! — на весь лес проревел от счастья мой муж.
Уже в следующий момент он быстро огляделся, слегка нахмурился и начал разводить суету. Словно фарфоровую поднял меня на ноги, сам одел, да так, чтобы я не выпустила из рук нашего наследника. Надел со скоростью света штаны и кафтан и скомандовал:
— Ты несешь его, а я — тебя. Быстрее домой.
Я расхохоталась. Все ясно, если охрану одного своего сокровища за пределами замка он готов осуществлять, то сразу двух… только в защищенном всеми мыслимыми и немыслимыми способами месте. Ни слова против не сказала, завороженно смотрела на наше сокровище и не могла оторваться — маленькое, но бесконечно любимое и дорогое, такое счастье! Теперь, когда сама оказалась в «шкуре» мамочки, целиком и полностью поняла родителей, которые днями и ночами осаждали меня одними и теми же вопросами.
Создав портал, Келео аккуратно взял меня на руки и шагнул из этого сказочного места, которое позволило нам окончательно осознать значимость друг друга и подарило нам сына.
— Я хочу сюда вернуться когда-нибудь, — шепнула я немного расстроенно.
— Для тебя, родная, все, что пожелаешь, — без тени сомнений пообещал Келео.
На своей территории черный дракон летел медленно, осторожно, бережно и трепетно прижимая меня с яйцом, словно нес в лапах собственное сердце. Когда между облаков показался Черный замок, я нервно усмехнулась:
— Как только новость о нашем сыне достигнет синих и серых, покой нам будет только сниться.
— Ну у Хашера с Фиалой недавно у самих третий сын вылупился, может они дома посидят?
— Шутишь? — улыбнулась я, оценив кислую драконью морду черного папаши, демонстрирующую полное отсутствие желания принимать гостей. — Они непременно прилетят всей семьей, тем более Хейдар наконец-то встретил истинную пару. Так что с племянником и внуком, хоть он и в яйце, познакомиться захотят все. Не сомневайся.
— Предупреждаю сразу: Дамриса Золотого не приглашаю!
— Все равно прилетит, — хихикнула я немного сконфуженно.
Еще бы, два года назад, после фееричного завершения военных действий против черных, я очень неосмотрительно позволила Дамрису взять «панно из правого крыла на втором этаже на память о любимой внученьке». Думала, легко откупилась от продуманного и прагматичного до мозга костей родственника. Увы, ошиблась. Глава Золотого клана, двухтысячелетний дракон, отец, дед, прапрадед, по достоинству оценил украшенный драгоценными, роскошными панно коридор и начал выносить их из Черного замка. На память о любимой внучке… Заметил это — что, впрочем, неудивительно — главная жадина черных Бран. В итоге Дамрису пришлось вернуть все три «подарка». Над оборотистым драконом потом смеялись всем кланом, но в дом теперь пускают только под надзором. Воровством это никому и в голову не пришло назвать, ведь для драконов «камешки» — это часть сущности, слабость, болезнь, любовь. Просто надо присматривать за «слабовольным» пожилым драконом, как за ребенком.
Я с улыбкой отметила уже привычное черно-разноцветное «драконокружение» над нашим замком. Всего за два года в «черных» яслях набилось несколько десятков корзин с яйцами от ближайших соседей. Черные потихонечку переставали быть изгоями. А в коридорах замка все громче и чаще звучали радостные детские вопли и топот маленьких шаловливых ножек. В гости и проведать яйца повадились прилетать и свои и чужие всем семейством. У нас, оказывается, не страшно, а очень даже красиво и никто не кусается. Антипопрыгайку уже освоили все кому не лень, больше того, за секретом ее заклинания теперь прилетали чаще, чем с яйцами.
Высокогорье меняется, это ощущает даже Древний, наблюдая моими глазами и делясь тихим теплым отеческим счастьем. Он так любит своих потомков, так хочет им мира и жизни, поэтому радуется светлым и добрым переменам в драконьем царстве.
Приземлившись, Келео сменил ипостась, даже на миг не выпустив меня из рук. Торжественно и гордо шел к яслям под радостные улыбки многочисленных близких и родных, наверняка быстренько слетевшихся, услышав добрую весть. Муж ворковал над яйцом и шептал мне, как сильно любит.
Когда-то я мечтала о смерти, находясь в лапах садиста. Тогда о счастье и любви даже думать не было смысла, пока не увидела Василису — несчастную светлую душу. Сейчас, когда у меня все-все есть, когда горю от взаимной любви, я неожиданно замечталась, чтобы у Василисы в новой жизни было не меньше любви. Она заслужила как никто другой.
