Холт очень сомневался, что дело в этом, но по-мужски солидарно кивнул и поднял гаечный ключ.
— Копаешься с двигателем.
— Могу собрать мотор и в любое время смотаться отсюда.
Найт злобно зажал сигару зубами.
— Здесь меня ничего не держит. Все, что надо сделать — упаковать вещи и запрыгнуть на любое грузовое судно.
Холт вздохнул, смирившись с участью звукоотражателя.
— Меган, да?
— Я не просил ее падать на колени, ведь так?
— Ну…
— Потому что упал первым.
Даже понимая, как нелепо это звучит, Натаниэль не мог остановиться:
— У этой женщины в голове компьютерный чип. Она даже не мой тип, с этими своими деловыми костюмами и глянцевым портфелем. Кто решил, что я должен обосноваться здесь до конца жизни? С тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, я ни разу не задерживался в одном месте дольше, чем на месяц.
Холт усиленно изображал разборку двигателя:
— Но ведь ты начал бизнес, взял кредит. И насколько я помню, живешь на острове уже полгода и прекрасно себя чувствуешь.
— Это ничего не значит.
— Меган пропускает намеки на свадебные колокола?
— Нет.
Натаниэль нахмурился, глядя на сигару, и рявкнул:
— Улепетывает со всех ног.
Холт отложил ключ:
— Постой-ка. Странная неувязочка: подумываешь о женитьбе и тут же, притопывая ногой, бормочешь о прыжке на любое грузовое судно, потому что тебя здесь ничего не держит?
— Никого не просил меня держать, просто так случилось.
Найт нарочито неторопливо затянулся, затем выругался.
— Черт побери, Холт, я выставил себя дураком.
— Забавно, как часто мы становимся идиотами рядом с женщинами, правда? Вы поссорились?
— Признался, что люблю ее. Она взвилась.
Найт зашагал по мастерской и почти поддался порыву пнуть скамью с инструментами.
— Куда исчезли те времена, когда женщины мечтали выйти замуж, когда свадьба являлась для них священной чашей Грааля, когда они прибегали ко всяческим уловкам, чтобы склонить мужчин к браку?
— В какое ужасное столетье мы попали.
То, что Натаниэль сумел засмеяться, обнадеживало.
— Меган считает, что я двигаюсь слишком быстро.
— Я бы посоветовал притормозить, но слишком хорошо тебя знаю.
Немного успокоившись, Найт поднял рычаг, рассмотрел его, потом снова отложил.
— Сюзанне тоже досталось от Дюмонта. Как ты покончил с этим?
— Много орал, — вспомнил Холт.
— Уже пробовал.
— Дарил цветы. Она питает слабость к цветам.
Что заставило подумать: неплохо бы остановиться по пути домой и нарвать Сюзанне букетик.
— Приносил.
— А не пробовал умолять?
Натаниэль вздрогнул:
— Никогда не пробовал.
И с интересом прищурился:
— А ты?
Холта одолел внезапный интерес к двигателю.
— Мы говорим о тебе. Дьявол, Найт, процитируй какую-нибудь строчку из этой чертовой так любимой тобой поэзии. Не знаю. Не знаток всех этих романтических штучек.
— Но Сюзанну-то заполучил.
— Угу, — расплылся Холт в широкой улыбке. — Так что — вперед, завоюй собственную женщину.
Натаниэль кивнул и отбросил сигару:
— Не сомневайся.
Солнце уже садилось к тому моменту, когда Натаниэль вернулся домой. Перебрал двигатель и прикрутил чехол, но так и не избавился от мерзкого настроения.
В голову пришло изречение, кажется, Горация:[13] «Гнев — кратковременное безумие». И если не научиться справляться с этим самым кратковременным безумием, то можно угодить в комнату со стенами, обитыми чем-то мягким. Невеселая перспектива.
Насколько Найт представлял себе, единственный способ решить проблему — встать к ней лицом к лицу. И к Меган. Что и вознамерился сделать после принятия душа.
— И ей придется иметь со мной дело, так ведь? — спросил Найт Пса, пока щенок выбирался из машины. — Сделай себе одолжение, держись подальше от сильных женщин, у которых ума больше, чем чувств.
Понятливый друг согласно вильнул хвостом в знак сочувствия и побрел к воде.
Натаниэль хлопнул автомобильной дверцей и зашагал через двор.
— Фери?
Найт остановился и прищурился в сгущающиеся сумерки.
— Да?
— Натаниэль Фери?
К нему приближался приземистый мужчина в потрепанных джинсах, здоровый, как танк. Помятая физиономия, самодовольная походка, засаленная шапчонка надвинута до бровей.
Натаниэль сразу признал этот типаж: в кабаках и портах всего мира он видел подобных мужиков, несущих на себе печать неприятностей, как медаль, поэтому инстинктивно подобрался.
— Правильно. Чем могу помочь?
— Ничем, — улыбнулся человек. — А вот я тебя кое-чем порадую.
Запоздалый предупредительный сигнал вспыхнул в голове Натаниэля, но на него уже навалились сзади, грубо заломили руки и обмотали их веревкой. Он получил первый тяжелый удар в живот и согнулся пополам. Боль была невероятной, в глазах задвоилось, все вокруг заколыхалось, затем второй удар сокрушил челюсть.
Найт крякнул и покачнулся.
— Сложился, как баба. А ведь говорили, что он крутой.
Голос за спиной глумился, позволив вернуть равновесие и собраться. Молниеносным гибким движением Фери дернулся назад и сокрушил затылком нос злодея, затем, используя тылового противника как опору, вскинул обе ноги и впечатал в бочкообразную грудную клетку стоящего перед ним бандита.
