Проводив гостей до станции, Иван вернулся домой, распряг лошадь и послал Степана на реку выкупать её. Умоталась, бедная. Уж больно денёк жаркий выдался. Тимофей вызвался поехать вместе с братом. Тогда Иван вывел из конюшни жеребца с задорной кличкой Ветерок, и помог племяннику взобраться на него.
– Не упадёшь? – спросил он парня, который не очень уверенно управлялся с конём.
– Постараюсь! – весело ответил Тимоха.
– Этот смирёной! Не такой, как Графиня, та у нас норовистая. Ты сильно-то не погоняй его, езжай потихоньку, тогда точно не свалишься.
Маруся с тревогой смотрела на сына.
– Держись крепче! – крикнула она ему.
– Не бойся, матушка! Я же не в первый раз, меня дед Прохор сажал на коня в детстве, – уверенно ответил Тимоха, но мать сомнительно покачала головой.
Молодая резвая кобыла по кличке Графиня уже в нетерпении вытанцовывала под Стёпкой. Она была дочерью Ласточки и Буянки, которых Маруся помнила ещё со времён своего девичества. Прохор всегда держал лошадей, любил он этих умных и доверчивых животных. Да и какое хозяйство без лошади? Пахать, боронить, сено да дрова возить – много работы для них находится. Вот и Иван теперь, как когда-то отец, с любовью и заботой содержит своих четвероногих помощников.
Тимофей, слегка покачиваясь в седле, двинулся за Степаном, ехавшим впереди. Маруся, стоя у ворот, смотрела ему вслед. Убедившись, что сын всё-таки неплохо держится на коне, она отправилась в огород – надо помочь матушке с прополкой. Там, повязав головы белыми платками, уже трудились девицы. Они пололи длинные борозды и весело переговаривались меж собой.
– Фу, какой колючий сорняк! – ворчала Нюта. – Я все пальцы исколола!
– Это осот! Он противный! – отвечала ей Ася со знанием дела. – А ты бери его поближе к корню, там не так колется.
– Мне больше нравится лебеду рвать, она легко выдёргивается, не то, что этот осот.
– А мне мокрицу! – рассмеялась в ответ Ася. – Она и вовсе легко рвётся, будто сама из земли выскакивает, да ещё и все соседние росточки за собой тянет.
– Точно! – рассмеялась Нюта.
Маруся взяла старое ведро и присоединилась к работницам.
– Ну что, девоньки, будем полоть наперегонки? – весело спросила она.
– Будем! – дружно ответили обе и быстрее заработали руками.
Маруся улыбнулась и приступила к прополке. Запах вырываемых трав унёс её мыслями в далёкое прошлое, когда они с Нюрой вот так же двигались по соседним бороздам, весело перекликаясь во время работы. Хорошая была пора. За родительской спиной, как за надёжной стеной живётся. Словно невидимый заслон оберегает от бед. А теперь уж и они с Егором заслоняют своих выросших детей. Немного уже им осталось подле родительского тепла согреваться, скоро полетят птенцы свои гнёзда вить. Не стоит жизнь-то на месте.
Она ещё не успела пройти до конца свою борозду, когда в огороде появился Тимофей и окликнул её. По выражению его лица Маруся поняла – что-то стряслось. Она внимательно посмотрела на парня.
– Поговорить хочу! – резко бросил сын и направился к скамейке.
Садясь, он со злостью ударил по сиденью кулаком. Маруся прошла к бочке с водой, стоящей под водостоком позади конюшни, помыла в ней руки и, вытирая их о передник, поспешила к сыну.
– Что такое случилось? – спросила она, усаживаясь рядом.
– Кто мой отец? – сурово спросил он.
– Тот, кто вырастил тебя и всегда любил, – постаралась как можно спокойнее отвечать Маруся, хотя внутри у неё всё сжалось в комок. Вот и пришло время держать ответ перед сыном.
– Это правда, что он мне не родной отец? – напористо спрашивал Тимоха.
– Правда. Но это ничего не меняет. Он всегда считал тебя своим сыном.
– Расскажи мне про родного отца. Я хочу знать правду! – всё так же сурово продолжал сын.
– А чего о нём рассказывать? Шрам вот этот видишь? – она повернулась к сыну, показывая щёку.
Тот кивнул. Этот шрам он с детства помнил.
– Вот тебе и весь сказ про твоего отца!
Они оба сидели молча, думая каждый о своём, вернее, об одном и том же, но всяк по-своему.
– Это Сано тебе сказал? – нарушила тишину Маруся.
Тимофей кивнул:
– На реке его встретили. Он обниматься полез. Здравствуй, мол, сынок, какой ты взрослый стал, всю жизнь тебя люблю, но разлучила нас твоя матушка.
– Понятно. Пьяный опять?
Сын снова кивнул.
– Почему ты мне раньше не говорила?
– Тебя эта новость порадовала бы? – резко спросила Маруся.
Он пожал плечами.
– Ты сейчас злишься.
– Ещё бы! – с вызовом произнёс Тимофей.
– Ну вот! А тебе ведь уже семнадцать годов, восемнадцатый идёт. А если бы ты мальцом это узнал? Как бы ты пережил?
Сын задумчиво молчал.
– Мы с отцом просто берегли тебя, пойми это и постарайся не серчать на нас. В жизни всякое случается. А если ты думаешь, что живя с другим отцом, был бы счастливее, то сильно ошибаешься. Посмотри на Сану и на Егора. И сравни, – спокойно продолжала Маруся.
