— И чем ты собираешься отдавать долг мистеру Теригусу?
Отец презрительно фыркнул.
— Не называй его мистером. Слишком много чести. Да и вообще, это не твои заботы, милая…
— Почему же не мои? — Я буквально пылала от возмущения. — Мы должна вместе решать такие проблемы. Кстати, одна зажиточная семья готова взять меня горничной к себе в имение на полставки…
— Нет. У меня есть вариант получше.
— Что ты задумал?
Папа достал из рабочего холщевого мешка помятую газету и с торжественным видом вручил мне. Я быстро пробежалась по написанному там:
— «Куплю коня. Сильного, без серьёзных заболеваний в прошлом. Кобыла тоже подойдёт…»
— Нет же! Читай ниже.
Мои глаза быстро переметнулись к другой колонке. Вызывающее рекламное сообщение, обрамлённое в нарочитую рамку с вензелями, гласило: «ОТБОР НЕВЕСТ. Образованный и состоятельный господин жаждет скрасить своё одиночество в величественном имении далеко за городом. Обязуется обеспечивать финансами и светскими беседами за кружечкой кофе по утрам и бокалом игристого по вечерам. Требования: вёрткий ум, ненавязчивость, умение поддержать разговор, приятный внешний вид, аккуратность в быту. Возраст: 16–25 лет. Все участницы отбора будут проживать на территории фамильного особняка». Далее мелкими буквами был прописан адрес.
— Папа, ты серьёзно хочешь выдать меня замуж за какого-то престарелого богача?!
— Виктория, — он смотрел почти умоляюще, — никто не заставляет тебя сразу же идти под венец. Но вдруг этому человеку нужна именно такая, как ты. Сколько возможностей откроется перед нами.
— Тебя действительно интересуют только возможности? Мы смогли бы добиться чего-то без помощи сторонних лиц, накопить денег, открыть свою пекарню…
— Представь, что эта пекарня, о который ты грезишь уже столько лет, может появиться у тебя намного быстрее! Родная, только попробуй. Ты сможешь в любой момент вернуться сюда.
— Могу я дать ответ через несколько дней?
— Нет, милая. Конный экипаж прибудет уже завтра утром.
— Ты всё уже решил за меня, понятно.
Желание разразиться рыданиями, как маленький ребёнок, неумолимо подступало к горлу. Самый дорогой человек на планете буквально хочет меня продать. Можно ли расценивать это как предательство? Или он действительно хочет помочь нашему будущему?
Всю ночь навязчивые мысли мешали мне заснуть. Виктория, ты должна попытаться ради своего будущего, ради отца. Первые солнечные лучи робко пробивались сквозь старую ситцевую занавеску, давая понять, что совсем скоро всё будет иначе. Плохо или же хорошо — покажет время.
Я уставилась в потолок, пытаясь представить себе потенциальных конкуренток и мужчину, за которого нам предстоит бороться. Наверное, какой-нибудь овдовевший господин остро нуждался в женском внимании. Иначе кто вообще будет устраивать конкурс для девушек, выбирая спутницу жизни? Больше похоже на запланированную покупку какого-нибудь дивана. Чувствовать себя вещью — весьма мерзкое ощущение.
Из дальней части комнатушки послышались шаги отца. Я прикрыла глаза, притворяясь, что всё ещё сплю.
— Виктория, пора вставать. До приезда кареты осталось совсем немного, а тебе ещё привести себя в порядок надо.
Я ещё больше почувствовала себя диваном в выставочном зале на центральной улице.
— Да, папа, и тебе доброе утро.
Мне пришлось пересилить себя и подняться с узенькой кровати, которая казалась мне самым уютным и безопасным местом на земле. Почему я должна уезжать отсюда ни свет, ни заря к какому-то подозрительному незнакомцу?
Отец помог упаковать немного самых необходимых вещей в старый чемоданчик и заставил меня надеть лучшее платье из имеющихся. Его нежно-голубой цвет подчёркивал на контрасте светло-русые волосы и серые глаза. Белые оборки, которые я пришила самостоятельно, выглядели весьма просто, но придавали элегантности.
За окном раздался топот копыт. Это означало, что пора прощаться с отчим домом. Я в сотый раз сдержала подступающие к глазам слёзы. Не сейчас, только не при папе. Он заботливо погрузил багаж в карету и теперь стоял передо мной с противоречивыми эмоциями на лице.
— Удачной дороги, бусинка. Будь сильной, и ты обязательно найдёшь своё счастье.
Слова его не звучали убедительно. Отец будто сомневался до последнего.
— Хорошо, мне пора. До встречи.
Сил стоять перед самым родным человеком уже не было. Мы никогда не расставались с ним больше, чем на двенадцать часов, поэтому не понимали в полной мере, как правильно прощаться.
Ни слова больше. Я шмыгнула в пассажирское отделение экипажа и поспешно отвернула голову от папы, который вот-вот норовил залиться рыданиями. Карета тронулась, дороги назад не было. Путь предстоял долгий. Таинственное имение находилось в десяти часах езды от моей родной деревушки. Я никогда не уезжала оттуда дальше пары километров.