Через несколько часов, когда на потемневшем небе весело мигая, загорелись первые звезды, мужчины, наконец, освободились от своих дел и собрались все вместе в зале. В дальнем углу возле камина в креслах напротив друг друга расположились Седрик и Бренда, взяв невесту за руку, он нашептывал ей что-то ласковое, по ее зарумянившемуся лицу было видно как счастлива она в этот миг. В центре за столом сидели Уэйкфилд и Рейвен, задумчиво обсуждая проделанную работу, тут же составляли планы на следующий день. Уилл заинтересованно ходил кругами рассматривая зал, вся обстановка которого отличалась саксонской простотой, теперь уже абсолютно ничто не напоминало о тех кровавых и жарких событиях которые разыгрались здесь буквально несколько часов назад. В камине весело потрескивали сухие дрова, распространяя тепло и запах сосны, трубы камина плохо вытягивали дым, оставаясь почти внутри он, поднимался вверх к закопченным бревенчатым стропилам черным от вросшей в них за долгие годы липкой сажей. На стенах висели полуистлевшие от старости драпировки, слегка покачивающиеся от сквозившего в щелях ветра. Огромный обеденный стол стоял в центре зала, каменный пол был тщательно вымыт и усыпан, свежей травой источавшей необыкновенно приятный аромат. Время, от времени поглядывая в сторону жениха с невестой Уилл понимающе ухмылялся, покусывая нижнюю губу, ему доставляло огромное наслаждение следить за тем как его брат, пресыщенный женским участием, и уже давно довольно уставший от их назойливого внимания, такой необузданный и самоуверенный, сейчас трепетно и с трогательной нежностью ухаживает за своей невестой, для Уилла было настолько ново и непривычно такое поведение Седрика, что он просто не мог отказать себе в удовольствии наблюдать за ним. Увлеченный разговором Рейвен краем уха уловил легкие шаги по лестнице, бросив беглый взгляд в ту сторону, замер на полуслове, удивленно округлив глаза, сидевший к лестнице спиной Уэйкфилд видя реакцию собеседника, непроизвольно оглянулся назад, из его груди тут же вырвался восторженный возглас. По лестнице спускалась леди Ингрид, произошедшая в ней перемена была разительной до невероятного. Черные густые, тщательно уложенные волосы, переливаясь, блестели, на ней было надето роскошное шелковое платье василькового цвета, удивительно сочетающееся с ее глазами, поверх него было накинуто другое длинное и просторное шерстяное сочно-синее, с очень широкими рукавами, доходящими до локтя. Величественно и грациозно она спускалась в низ, Уэйкфилд бросился к ней навстречу, галантно предложив руку, проводил даму к столу. В первую минуту она была довольна эффектом, который сумела произвести своим появлением, но вдруг в ее голове промелькнула мысль, мгновенно омрачившая лицо дамы. Не слишком ли рано забыла о тех унижениях, через которые ей пришлось пройти, разве может она после всего пережитого чувствовать и вести себя как благородная леди? Сомнения так отчетливо были отображены на ее лице, что все без исключения поняли ее тревоги. Скользнув виноватым взглядом по лицам присутствующих, сожалея в душе, что позволила уговорить себя и, уступив просьбам надела, этот наряд с раскаянием пробормотала:
– Кэтрин так просила. – И окончательно смутившись, замолчала.
Чувствуя ее настроение, Седрик поспешил прийти на помощь даме:
– Смею вас заверить, что вы поступили довольно мудро, не став спорить с Кэтрин, это бесполезно, я и сам в этом убедился уже не один раз. Мы крайне признательны вам и поверьте, воспринимаем как знак уважения с вашей стороны к нам.
Уэйкфилд стрельнул на него взглядом полным благодарности, а Уилл слегка отвернувшись, чтобы никто кроме брата не заметил выражение его лица состроил красноречивую гримасу, выражая восхищение его умению в секунду растопить женское сердце. Появившаяся из-за спины леди Кэтрин решила поддержать игривый тон и как всегда бесцеремонно выдала:
– Вы бы лучше рассказали, сколько сил нам пришлось приложить, умоляя вас жениться на Бренде.
Уилл резво крутанулся на пятках и ухватив Кэтрин за руку с преувеличенным интересом умоляюще попросил:
– О, уверяю вас мне это крайне любопытно.
Все кроме Бренды добродушно рассмеялись, искрящиеся весельем глаза присутствующих устремились в сторону девушки в тот самый момент, когда она, скривившись, изобразила возмущение на лице предназначенное кузине. По залу пронесся взрыв хохота, успокоенная леди Ингрид заулыбалась вместе со всеми, с облегчением убедившись, что в глазах ее гостей нет даже и тени презрения или осуждения по отношению к ней.
Рассаживаясь за столом, Рейвен заботливо протянув руку любимой, с умилением глядя на нее, на столько забылся, что совершенно непринужденно с необыкновенной лаской в голосе проворковал:
– Иди ко мне моя птичка.
