Высказав грубое напутствие, я все-таки гордо удалилась, поймав в коридоре и Екатерину Степановну, и его младших родственников.
Пробежав коридор, лестницу и новый коридор, я вернулась в отдельное крыло. Закрылась в спальне, удостоверившись, что надежно ее заперла, и дала волю рыданиям.
Рядом заластился Воланд.
— Оля, ну ты чего? Я же тебя защитил.
— Защитил, да, — некрасиво шмыгнула носом. — Но сколько нам еще таких дней предстоит? Да мы друг друга убьем наверняка.
— Магию осваивай, учись, — мурчал кот. — Тогда князь в твою марионетку превратится. Будешь его злость своей добротой гасить.
— Ага, — вытерла слезы, сбежавшие по щекам, — жаль, что доброты во мне и не осталось поди, один гнев и раздражение.
В этот день я из комнаты не вышла, и Женьку не пускала к себе. Сидела, перебирала вещи и выглядывала из окна. Стала свидетелем, как Его Превосходительство покидает родной дом, как садится в карету с родовым гербом, как оглядывается.
Он явно искал меня в окне, но я спряталась за портьерой.
Я мечтала об избавлении от брачных, навязанных уз, год мы под одной крышей не переживем. Его семейка и он сам меня в порошок сотрут, пока я фею ищу и с демоном разбираюсь. И подачки мне от Долгорукого не нужны, сама справлюсь.
В голове рождалась идея...
Проснулась я с жуткой головной болью. Мой вечерний рев сказался на общем самочувствии и на внешности. Глаза опухли, я покраснела.
Судя по звукам, доносившимся из окна, день в самом разгаре, а меня никто не пришел будить. Женька не появлялась, несмотря на то, что я просила зайти ее до завтрака и помочь мне с одеждой.
Пришлось наряжаться самой, но, может, я могу и отказаться от помощи горничной. Красоваться мне здесь не перед кем, фигура стала тоньше и позволяла мне не использовать тесный корсет.
— Будь аккуратнее, — напутствовал Воланд, — свекровь тебя изжить попытается, да и брат с сестрой не подарки.
— Не повезло... им, — фыркнула я. — Досталась же в невестки сущая ведьма.
— Фу, не говори так, — кот запрыгнул на окно и вышел на карниз. — Ты ясновидящая, а не старая лесная ведунья, ворожбой не занимаешься, порчу не наводишь. Ладно, — вильнул он хвостиком и поводил усами. — Раздобуду и себе что-нибудь на завтрак.
— Тебя не кормили? — я возмутилась и присмотрелась к миске, которую еще в первый вечер велела каждый день наполнять мясом и ключевой водой.
С другой стороны, почему удивляюсь? Комната выстудилась, никто ночью камин не топил. Про меня словно забыли, но я уверенно полагала, что это все козни Екатерины Степановны.
Разрешив коту охотиться и делать все, что ему заблагорассудиться, спустилась вниз, в столовую, в которой, естественно, было пусто.
— Барыня, — заметила меня одна из служанок. Всплеснула руками, побледнела. — А Ее Сиятельство чай пьет с сыном и дочерью в гостиной. Трапезу закончили давно. Я могу вам бутербродов принести, перекусить.
— Как тебя зовут? — мне понравилась девушка.
Всем в усадьбе известно, что старшая Долгорукая меня не жалует, она могла мимо пробежать, сделав вид, что не заметила, а юная прелестница с рыжим цветом волос искренне беспокоится. Да и помыслы у нее чистые, дар подсказывает.
— Анька, — выпалила горничная.
— Вот, что, Анька, — наказала я. — Принеси мне, пожалуйста, что от завтрака осталось, в столовую. Если на кухне ворчать будут, сообщи им, что приду с ревизией. В целом, сначала про ревизию сообщи, полезнее будет.
— Все исполню, — она поклонилась и рванула в неизвестном мне направлении.
Я уселась на одном из стульев, погладила двумя руками скатерть и взглянула на часы. Стрелки медленно тянулись к десяти. Тут действительно вставали рано, трапеза начиналась в восемь, а обед будет часа через два. Но я жутко голодная, и хлеб с ветчиной меня не спасут.
Пока мне готовили, приносили приборы и наливали чай, размышляла, как лучше вести себя с родственниками князя. По-моему, будь я безропотной, молчаливой супругой Сергея, меня все равно бы невзлюбили. Велика у них ненависть к Бестужевым, и презирают пустышку. К тому же подозревала, что слуги о моем рождении до ушей свекрови дошли.
Смысла строить из себя умницу и тихоню не было, а постоять за себя стоило.
Дождавшись завтрака, почуяв аромат горячей пищи, с трудом удержалась от того, чтобы не проглотить слюну.
— Ань, — поймала девицу за запястье. — У меня еще одна просьба.
— Какая, барыня? — присела она в реверансе.
— Позови ко мне управляющего Карла Филипповича и экономку Жанну Васильевну.
— Как прикажете. — Залепетала она и вновь устремилась удалиться.
Я неторопливо пробовала каждое блюдо, отметила, что готовят у Сергея вкусно, сытно, без всяких новомодных блюд. Лично меня приятное открытие радовало. Терпеть не могу ковырять вилкой в салате, не понимая, из чего он сделал.
К концу трапезы подоспели и вызванные служащие.
Иностранец, но выросший в империи, Карл Филиппочив был необычайно худым, напоминал палку, зато имел красивые, длинные и закрученные усы. Жанна Васильевна ходила в чепце, раздалась немного вширь, но это не портило о ней впечатления. С виду она была приятной женщиной.
