— Ты ясновидящая, а я та, кто портал закроет. Естественно.
Похлопав меня по спине, она создала арку из сиреневого цвета и пропала в ней.. Я долго стояла, надеясь, что Василиса вернется.
— Что застыла? — напомнил мне кот. — Ее я тоже хорошо обучил. Никто ее без надобности не разыщет. Не пропадет твоя Василиса.
За спиной что-то хрустнуло, будто сапог ветку сухую переломил. Обернувшись, увидела перед собой Долгорукого, сердце в грудной клетке в панике заметалось.
Слышал ли он слова кота, рассмотрел ли фею?
— Что ты здесь делаешь? — хмурился Сергей, осторожно направляясь ко мне. — Почему все мои воины сном магическим забылись? Когда такому научилась?
Пожав плечами, долго размышляла над ответом. Озарение было внезапным. Зачем я объясняться буду? Лучшая защита — это нападение.
— Гуляю, — я фыркнула, не пряча своего раздражения, — а что Женька сказала? Снова меня как-то оболгала?
Полагала, что мой супруг разозлится, голос на меня повышать начнет.
— Не узнаю Евгению, — заключил он, отводя от меня взгляд. — Словно ее подменили. Другая она стала, язвительная, прыткая. Своей вины не отрицает, признает, что намеренно сведения до матери донесла. Надеялась, что тебя запрут, а я прогоню.
— Странно.
В голове не укладывалось, что горничная честно сообщила. Были у нее хорошие черты характера, не умаляю, но храбрость в то число не входила.
— Да, странно, — князь опять кивнул. — Так что? Что ты здесь делала? Зачем приходила?
— А как ты думаешь? — с вызовом начала я. — Приятно мне смотреть на обидчицу и твою любовницу? Ты к столбу меня ревнуешь, за дружбу с цесаревичем скандал поднял, а я за твоими похождениями просто наблюдать должна?
Высказавшись, прошла мимо. Топала, превратившись в лесного барсука, шипела, как рысь на охоте, в общем, гневалась. И себя за это ненавидела.
— Оля, — в два шага Сергей меня догнал, преградил путь, положив свои ладони мне на талию, — ты сама никак ревнуешь?
— Ревную? — взвизгнула. — Не ревность это...
— Ревнуешь, ревнуешь, — усмехнулся мужчина, опускаясь ко мне ниже. — И мне очень приятно.
Коснулся своим лбом моего лба, замер на месте. Я не понимала, зачем он стоит, мучает меня. Даже если ревность, ему-то какая разница?
В какой-то мере я сопереживала Сергею. Его детская влюбленность переросла в большое чувство. Он и ответственность ощущал перед тихой крепостной, восхищался ей. Потом его женили, не спросив. Но ведь и мое мнение никого не интересовало. За меня, в отличие от Женьки, никто не вступался.
Он дотронулся пальцами до моей щеки, провел медленно по скуле, а потом зарылся в волосах.
— Прости. — Долгорукий заговорил. — Чем дольше об этом думаю, тем яснее понимаю, как я тебя оскорбил. Нельзя было предлагать тебе замужество и надеяться, что ты другую женщину примешь. Я хуже преступника, хуже предателя. Глупец.
— Наверное, — грустно согласилась я, утыкаясь в широкую грудь.
Прикосновения были ласковыми, нежными. Я и про кота позабыла, шарившегося где-то неподалеку.
— Занятий сегодня толком не выйдет. Но я хотел предложить поездку к твоим. К вечеру весточка придет от Федора.
Ох, как замечательно. Смогу брата расспросить об артефакте.
— Женька вечером обратно отправится. В соседнюю область.
Я дрогнула, ноги подкосились, но Сергей меня удержал.
— Правда?
— Да, — подтвердил он. — Надо было раньше так поступить. Следовать приказу и не искушать судьбу. Но я и не ведал, какая мне замечательная невеста достанется.
— Аа, — отстранилась и разочарованно сказала, — раз не пустышка, ясновидящая, то сразу замечательная стала, нужная. Можно и любовницу со двора погнать.
Видимо, и я подвержена вселению демона. Только если напасть была настоящей, то в меня вселялся мифический бес, который молчать не умеет, ехидничает и злословит.
Я была бы и рада поддаться вниманию Сергея, улыбаться с Екатериной Степановной и по-дружески болтать с Ярославом, но очень уж застыли в памяти все поступки князя. Тяжело прощать все плохое. Злопамятная я, вредная.
Оно как невидимый след, как тот же демон: довлеет надо мной.
На мое заявление мужчина порывался ответить, возразить, но встретил красноречивый взгляд и сам как-то потух. Отмахнулся, посчитав, что ему доказывать нечего.
Мы вернулись в дом, захватив с собой заснувших стражников.
Воланд мысленно подсказывал названия заклинаний, придумал мгновенно причину, как я умудрилась всю дружину усыпить. Сергей вопросов лишних, уточняющих не задавал, зато поинтересовался питомцем.
— Огромный он для обычного кота, чудной. Его искала?
— Да, нервничала, — честно признавалась я, почесывая фамильяра за ушком. — У меня мало друзей в усадьбе.
— Это ты во мне врага видишь, Олюшка, — фыркнул мужчина. — Я свое мнение о тебе уже раз десять поменял.
— Да? А меня так и не понял, — парировала я, отстранясь от его руки. — И не желаешь понять.
Во второй тот держал мою корзинку, в которой покоились три алых камня.
Интересно, а похищенное Орловы, Давыдовы, Дягилевы скоро обнаружат? Задуматься основательно этим вопросом не успела, мы приблизились к особняку.
Князь свистнул, мигом прибежал управляющий.
