На меня обрушился целый сонм фантомных воспоминаний, память подкидывала столько подробностей, что временами казалось, будто всё, что мне приснилось, действительно происходило наяву… вот только Виктор… словно попал в них из другой реальности… Периодически от этого «эффекта Манделы» я начинала натурально сходить с ума, и меня охватывала настоящая паника: «В нашей реальности его нет и никогда не было!» В такие моменты приходилось до боли стискивать зубы, чтобы не закричать от безысходности.
Кирилл предпринял попытку вытянуть куда-нибудь Лику, но она, прикрывшись ремонтом, отказалась.
Ремонт, разумеется, никто и не думал начинать, он был придуман с единственной целью — усадить Андрея дома. Но получилось даже лучше, мы его в буквальном смысле уложили, так как Лика, ссылаясь на распоряжение врача, категорически запретила мужу покидать постель.
Все рабочие моменты в основном решались по телефону, и Лика тоже практически из дома не выходила.
Свободно разгуливала только я. Пока никто не знал, что я — богатая наследница, опасаться мне было нечего.
Всё выглядело вполне естественно. С Андреем произошёл несчастный случай, жена ухаживает за ним, попутно делая ремонт, племянница просто приехала в гости. Но долго эта идиллия продолжаться не могла — если преступники уже составили план действий, вряд ли они захотят отказаться от своего замысла. Скорее, начнут искать другие пути.
Утром в понедельник, чудного тринадцатого числа, Лика вошла ко мне в спальню и, тяжко вздохнув, сказала:
— Рит, мы твоего Азарова-Александрова можем сто лет дожидаться, собирайся, поедем «сдаваться» прокурору.
— Поедем, — уныло согласилась я, тоже устав от ожидания.
Мы с ней уже подходили к кабинету, когда дверь прокурорской приёмной распахнулась, и из неё вышел парень с дивными зелёными глазами… Думая о чём-то своём, он скользнул по нам невидящим взглядом, улыбнулся каким-то своим мыслям и, не обращая ни на кого внимания, зашагал по коридору в противоположную сторону.
Я мгновенно превратилась в «соляной столб» и даже, кажется, оглохла. По крайней мере, кроме ударов собственного сердца, я не слышала ничего. Ни того, что говорила Лика, а она точно что-то говорила, тряся меня за руку, ни снующих мимо нас людей.
Так я и стояла бы истуканом, если бы коридор был метров на двести длиннее. Но парень быстро скрылся за поворотом, я очнулась и бросилась вдогонку.
Сейчас! Его и след простыл.
Несколько минут я безуспешно металась по лабиринтам здания, пока меня не отловила Лика и силой не затолкала в кабинет к прокурору.
В просторном помещении работал кондиционер, и то ли от этого, то ли от нервного возбуждения меня била такая дрожь, что я не представляла, как вообще смогу говорить.
К счастью, хозяин кабинета стал радушно угощать нас чаем, и рассказывать Лике о проведённом в горах отпуске.
Плавно его повествование перешло к работе, точнее, к молодёжи, которая не так уж плоха, как кажется на первый взгляд — имеет какие-то идеалы и идёт на службу в органы сознательно, невзирая на то, что служба эта «и опасна, и трудна»…
Всё это позволило мне прийти в себя и немного успокоиться.
Я уже собиралась задать вопрос о человеке, покинувшем этот кабинет незадолго до нашего прихода, но неожиданно Алексей Романович заговорил о нём сам.
— Да вот хоть взять моего племянника. Он только что был здесь, просился ко мне на службу. Казалось бы, зачем ему? Боевой офицер, куча наград, в совершенстве владеет восточными единоборствами. Если я вам скажу, кто был его учителем, вы не поверите. Впрочем… вряд ли вы знаете это имя, девочки. Да и у самого Виктора очередь из учеников на пять лет вперёд, такой уже мастер! — Я вздрогнула и чуть не расплескала чай. В голове творилось чёрте что похлеще, чем было во сне, и слова прокурора с трудом продирались сквозь этот сумбур. — Готовы любые деньги платить, лишь бы он взялся с ними заниматься. А он, вишь ты, ко мне попросился. Да я готов с руками его оторвать, всё у парня на месте: и голова, и сердце, и принципы. Вот только не просто ему в системе будет, не все у нас хотят сделать мир лучше. Трудновато здесь таким… Весь в отца. Тоже, кстати, офицер был, Азаров Андрей, геройски погиб, может, слышали? Известная история была.
Лика, озарённая догадкой, начала было открывать рот, оглянулась на меня, но, увидев моё лицо, решила помолчать. От нахлынувших чувств меня бросало то в жар то в холод. А ещё очень хотелось ущипнуть себя за руку, чтобы убедиться, что сейчас я точно не сплю.