— Давай, — угрюмо отозвалась я, опускаясь на один из плетёных стульев, во множестве и беспорядке разбросанных на балконе.
Как же я устала… Смотрела на Ольгу и думала, какие ещё «сюрпризы» ожидать. И что мне со всем этим делать дальше…
— Я люблю Андрюшу давно, — еле слышно выдохнула она. — Вы же знаете, я до сих пор не замужем, хотя много раз могла устроить свою жизнь… Я не могу. Понимаете, у нас в семье все однолюбы… Дурная наследственность. Так получилось.
Она помолчала, вожделенно глядя на сигареты. Я молча протянула пачку. Оля сделала несколько затяжек и только после этого продолжила:
— Мой папа погиб, и мама больше не вышла замуж. А такая красавица была! Кто только за ней не ухаживал. А мы с сестрой — двойняшки, маленькие совсем — по четыре года. Представляете, как ей трудно было? Сначала в садике нянечкой работала, потом в школе — техничкой. Образование мама получить не успела — мы родились и постоянно болели, она только нами и занималась, не до образования было. Да и папа неплохо нас обеспечивал. А потом он погиб в автокатастрофе. И всё… Ну, почему, почему? И Андрюша тоже в автокатастрофе…
— Оля, Андрей не погиб, — каким-то чужим хриплым голосом произнесла я.
Ольга поспешно вытерла слёзы.
— Да, конечно, простите… После смерти папы мама могла устроиться только на низкооплачиваемую работу, денег вечно не хватало. Но она не могла выйти замуж за другого — она до сих пор любит папу. И бабушка такая же, и прабабушка такой была…
Я машинально слушала Ольгин рассказ, а в голове бился один-единственный вопрос: причастна ли она к смерти Лики? Никто не знает, на что способна влюблённая женщина…
Она продолжала что-то говорить о своих родственниках-однолюбах, о которых, признаться, слушать сейчас мне было совсем неинтересно — я терзалась сомнениями, не зная, как лучше спросить о главном. И в итоге решила действовать напрямик, прервав её на полуслове:
— Оля, скажи, а твоя большая любовь имеет какое-нибудь отношение к смерти Лики?
От резко прозвучавшего вопроса она чуть не выронила сигарету.
— Маргарита Николаевна, да вы что?! Подозреваете меня?
— Я не знаю! Просто не могу понять… Что-то не даёт мне покоя, что-то, связанное с тобой, но я не знаю, что именно. Просто скажи мне!
— Маргарита Николаевна, да я мамой клянусь, никогда и в мыслях не было! Я же знаю, как Андрей любил Анжелику Сергеевну. Это он для меня был любимым, а не я для него… — Оля снова заплакала, а потом раздельно, почти по слогам произнесла: — Я знаю, что вас тревожит. Это я подбросила записку.
Я потеряла дар речи. Зачем?.. Никаких разумных объяснений в мою голову не приходило, так что оставалось ждать, что скажет она.
— В тот вечер, когда Анжелика Сергеевна погибла… у мужа моей сестры — Павлика — был день рождения, и я как раз была у них в гостях. Так и получилось, что мы одними из первых узнали — Паша же в компании работает, ну, вы знаете.
«Да откуда?..»
— Конечно, ему, как начальнику службы безопасности, сразу сообщили.
«А, так значит, Пал Палыч — муж Ольгиной сестры? — догадалась я. — Господи, как всё запутано».
— Павлик, конечно, сразу поехал к Андрею. Ну и я с ним. Я часто остаюсь ночевать в доме, если с мамой всё в порядке. Живём мы с ней вдвоём, и если она плохо себя чувствует, я еду к ней. Но в тот вечер мама осталась у Кати, и я уехала. Но Андрей Геннадьевич просто обезумел от горя. Выгнал всех — Павлика, охранников, меня… Даже собак мне всучил. Хорошо ещё, что они ко мне привычные — я же их кормлю, а мамы дома не было. Всё-таки собаки серьёзные, мама могла испугаться… Если бы вы слышали, как он на нас кричал…
Лицо её исказилось гримасой боли. Она помолчала, видимо, заново переживая события той ночи, слёзы тихо скатывались по щекам, капали на перила… Со вздохом продолжила:
— Страшно, конечно, было его одного оставлять, и Павлик пытался что-то сделать, но ничего не вышло. Андрей Геннадьевич — хозяин, кто с ним будет спорить… Я вам на сотовый не дозвонилась, домой позвонила, а там какая-то женщина сказала, что вы уехали. Только неизвестно, куда. Ещё каких-то гадостей про вас наговорила, я так удивилась, спросила, кто она. Женщина назвалась сестрой мужа. Я уже потом сообразила, что бывшего — вы ведь не замужем сейчас… В общем, в ту ночь я глаз не сомкнула, так разнервничалась… Утром примчалась с собаками, а вы уже в обмороке. Дальше вы знаете…
— Оля, а при чём тут записка? — недоумённо спросила я, переварив информацию, по большей части ненужную.