Вера Ивановна очень испугалась, позвала других соседей, вместе с которыми вызвала скорую, полицию и позвонила Лениной маме. Мать Лены — Татьяна Михайловна — ранее проживала в этой же квартире вместе с дочерью, и соседки по сей день поддерживали дружеские отношения.
Лена работала в модельном агентстве, но зарабатывала немного. Её мама, в прошлом инженер, после развала всего пристроилась продавцом на рынок и тоже получала гроши. Жили небогато, почти на грани бедности, и в то время Вера Ивановна их не раз выручала. Но приблизительно год назад ситуация кардинальным образом переменилась. У соседки скончался супруг, и её доходы резко упали, а у Лены, наоборот, внезапно начали водиться денежки. Девушка купила маме крошечную малосемейку неподалёку, а эту квартиру переделала.
По словам Татьяны Михайловны, у Леночки появился богатый ухажёр, за которого та собиралась замуж. Однако на настойчивые просьбы матери познакомить её с избранником, девушка не реагировала, отговариваясь либо тем, что он сильно занят, либо очередной командировкой.
Таким образом, до настоящего времени женщина потенциального зятя так ни разу и не видела, но самое занятное, даже не знала его имени. На вопросы матери Лена односложно отвечала: «Всё потом».
Некоторое время Татьяна Михайловна терпеливо ждала, но вскоре ситуация стала казаться ей более чем подозрительной. Она даже предположила, что избранник дочери женат, и именно поэтому Лена скрывает его имя и не торопится представить матери. Ну не может такого быть, чтобы необременённый мужчина, имеющий серьёзные намерения, не стремился познакомиться с матерью будущей жены! Всё это было странно, так как дочь старалась не поддерживать отношений с женатыми мужчинами, хотя давно могла неплохо устроиться, разбив чужую семью. Леночка была девушкой красивой, и желающих связать с ней жизнь хватало. Но как на грех, холостых среди них попадалось мало, да и те никуда не годились, поскольку были молоды и бедны, как церковные крысы, а «девочка» и так уже достаточно настрадалась в нищете…
Женатые поклонники были постарше и лучше обеспечены, но мама, когда-то сама оставшаяся одна с ребёнком из-за шустрой девицы, окрутившей её муженька, всю жизнь внушала дочери, что чужого брать нельзя. И Леночка, казалось, твёрдо усвоила это правило.
Весной девушка, якобы на деньги жениха, приобрела небольшую, но уютную дачку, где с тех пор проводила большую часть свободного времени.
Мама на этой дачке не бывала, но фотографии видела. Дом был старый, бревенчатый, но очень добротный и окружённый великолепным садом. В период цветения смотрелось всё это по-деревенски очаровательно, и дочь даже как-то устроила там фотосессию, которая получилась на редкость удачной. На всех снимках девушка была одна.
Время шло, а жених так и не появлялся на пороге будущей тёщи. Татьяна Михайловна только вздыхала, не решаясь настаивать на правде — опасалась, что никакого жениха у дочери и в помине нет, а «девочка», фигурально выражаясь, просто «пошла по рукам»…
Вера Ивановна полностью разделяла опасения подруги.
По единодушному мнению расстроенных женщин в наше время такой образ жизни ведут многие красивые девушки, а уж в модельном бизнесе — так и вовсе почти поголовно. Леночка ещё долго продержалась, потому что была девушкой хорошо воспитанной и порядочной, а то, что в итоге тоже ступила на «скользкий» путь, виновата вовсе не она, а проклятое время, поделившее народ на бедных и богатых… И что где-то в глубине души у них давно зрело опасение, что закончится эта история чем-то страшным…
Говоря всё это, женщины плакали и с осуждением косились в мою сторону, очевидно, подозревая и меня в причастности либо к упомянутому образу жизни, либо к модельному бизнесу, что по их мнению было неразделимо.
В итоге соседка не выдержала и, поджав губы, спросила:
— А вы, наверное, знакомая Леночки?
— Нет-нет, я здесь случайно, со следователем… — поспешно открестилась я и с тоской отвернулась к окну.
Зашёл Виктор Андреевич, задал свидетельницам ещё несколько вопросов, ответы на которые не внесли никакой дополнительной ясности. Затем записал имена немногочисленных подруг погибшей, проводил убитых горем женщин в соседнюю квартиру и вернулся.
Не успел он закурить, как появился эксперт с сообщением, что закончил, но следов насильственной смерти пока не обнаружил. Что похоже на передоз, и тело можно увозить.
Виктор Андреевич кивнул и вышел в прихожую. Я, поддавшись необъяснимому порыву, бросилась за ним. А когда тело, накрытое простынёй, вынесли в коридор, неожиданно попросила разрешения взглянуть на погибшую.
— Зачем вам это? — удивился Виктор.
— Не знаю, — честно сказала я.
Виктор Андреевич секунду раздумывал, а затем откинул простыню.
— Это лисёнок! — вырвалось у меня. Я узнала её сразу. Рыжие волосы, светлая кожа, сейчас совсем бледная… И от ужаса зажала рот ладонями, не в силах пошевелиться.
Ещё совсем недавно такая живая… такая молодая… ругалась, ссорилась, любила… строила планы…
Виктор схватил меня за локоть и потащил обратно на кухню, где учинил форменный допрос.