Федор Порошин оказался тем посторонним, который очень мало мог понять из чужой ему жизни чужого народа. Любой мусульманин ужаснулся бы убийству великого муфти, боясь гнева аллаха, такой свидетель мог покаяться в грехах перед гробницей пророка. Для принявшего ислам гяура жизнь муфти недорога.
Может ли мусульманка попасть в рай? Может. Но не милостью аллаха, а по милости мужа. Чтобы попасть в рай, нужно быть любимой женой.
Правоверному разрешено иметь четырех законных жен, но всех четырех одинаково даже турок любить не может. Любимице — рай, остальным, хотя тресни, — преисподняя.
А как быть вдовам?
Вдовья жизнь — сама суетись. Все сама! О земной жизни твоя забота, и о загробной — твоя же.
К святым местам дорога женщинам не заказана, но только замужним. Женщина может отправиться в Мекку, сопровождая супруга.
О аллах! Есть ли такой закон, который нельзя обойти?
А теперь рассказ пойдет о калфе Мехмеде. О пьянице Мехмеде, пострадавшем из-за своего пристрастия к вину. Даровое стамбульское винцо обернулось для Мехмеда струей раскаленного масла. Ах, легкий был человек калфа Мехмед! Ему бы обидеться на весь род Адамов, а калфа, отколупывая с лица кусочки отсохших болячек, рассказывал друзьям-подмастерьям и хозяину-мастеру о своем подвиге. О том, как он застал воров, сбивавших замок со склада с кожами, как он, калфа Мехмед, набросился один на четверых, как он гнался за ними и догнал себе на беду. Один из негодяев плеснул на героя раскаленным маслом.
Мастер-кожевник поверил каждому слову Мехмеда. Трудно не поверить человеку с таким обожженным лицом. О бесстрашном калфе мастер рассказал любимой четвертой жене, а жена — всей бане, в которую она готова была ходить хоть каждый день. И так уж случилось, молва о бесстрашном калфе Мехмеде достигла ушей молодой вдовы по имени Элиф[58], владелицы большого состояния, ибо ее покойный муж был торговцем кожами и не имел наследников.
Бедная Элиф вот уже год как решалась отправиться на богомолье в Мекку, но не могла найти достойного подставного мужа, мужа на время, мужа за умеренную плату, который был бы ее повелителем только в дни паломничества.
В добрые старые времена обмануть аллаха было просто. Пришла к мечети, шепнула дервишу: "Друг мой, не хочешь ли быть моим мужем на время богомолья?" — "Хочу, душа моя! Сколько ты мне заплатишь?" — "Десять алтунов, друг мой!" — "Согласен быть мужем за двадцать!" И все. Можно отправляться в святые места. Развестись проще простого. Стоит мужу сказать: "Жена, уйди от меня!" — и брачный союз разорван.
Обмануть бога просто, а вот быть обманутой человеком еще проще. За развод теперь требуют чуть ли не половину состояния. Поневоле будешь осторожной.
Короче говоря, Элиф подкараулила калфу Мехмеда на улице и спросила его:
— Мехмед, хочешь быть моим мужем на время богомолья?
— Почему бы мне этого не хотеть? — удивился калфа.
— Но сколько ты хочешь получить за услугу?
— Напоишь меня вином перед дорогой, будешь кормить во время странствия, а по возвращении опять напоишь досыта вином.
— О! — воскликнула Элиф.
И они отправились в путь, прочитав, как положено, первую суру Корана, первую молитву мусульманина.
"Слава богу, господу миров милостивому, милосердому, держащему в своем распоряжении день суда. Тебе поклоняемся и у тебя просим помощи. Веди нас путем прямым, путем тех, которых ты облагодетельствовал, а не тех, которые под гневом — не тех, которые блуждают".
Элиф и Мехмед сели на корабль, отплывающий в Сирию, в город Триполис. Корабль и от малого ветра скрипел, как скрипит старый, рассохшийся дом перед сносом. Палуба выпирала двумя горбами, и очень верилось: двинет хорошая волна под днище — и корабль послушно разломится.
Старость не облагородила посудину. Из трюма несло, как из выгребной ямы. В трюме везли рабов. Хозяин корабля, он же купец и капитан, всю жизнь торговал живым товаром.
На палубе ступить некуда. Здесь разместились бродячие дервиши и неимущие паломники.
На всем корабле только четыре каморки. Одну занимал капитан, другую — трое молчаливых, очень грубых людей. Они были одеты как простолюдины, но повадки у них были солдатские; третью каюту капитан уступил Мехмеду и его жене. В четвертой — чудеса, и только! — поместился сам великий муфти Хусейн-эфенди, совершавший теперь хадж по повелению султана Мурада.
Хадж, или посещение Мекки, — одна из пяти главных обязанностей мусульманина. Кроме хаджа, правоверный должен уверовать в ислам, совершать молитву пять раз в день, держать пост и ежегодно выделять часть имущества в пользу бедных — закят. От хаджа никто не освобожден, больные и слабые имеют право па замену — бедэль, — но бедэль стоит денег.
Калфа Мехмед, глядя в синие волны, зажимал в кулаке свой толстенький нос, крутил его до боли и боялся проснуться. У него, калфы, — жена, он совершает хадж, и не победняцки, а так же, как сам великий муфти. Правда, у Хусейна-эфенди есть слуга, но у Мехмеда — Элиф, жена Элиф!
