Сейчас я чувствовала себя комфортно – такое времяпрепровождение мне всегда нравилось, да только особенной компании у меня никогда не было. Все на себя принимал бедный Димка. Слушая присутствующих, я вдруг обнаружила, что все, о чем я написала, – это важно, только все стесняются об этом говорить.
– Как я понимаю, книга все же классная?! – неожиданно громко спросила я. – Она обо всех нас. О наших взаимоотношениях. Она правдива. Там нет лжи и фальшивых придумок. И потом неинтересная книга не вызвала бы столько споров.
– Мы спорим не о ней, – зло сказал Артур.
– Мы спорим о том, о чем в ней рассказано. А это уже кое-что. – Я улыбнулась.
– Зайчик, ты так сердишься, потому что твою книжку завернули! – Нина применила запрещенный прием. Но лично я это ей простила – в пылу спора Артур позволял себе весьма резкие реплики в адрес женщин.
– Мою завернули, потому что я не захотел правку вносить. Но я хотя бы написал. Кое-кто вообще ничего сделал.
– А кто еще должен был что-то сделать? – Я с интересом посмотрела на окружающих.
– Генка! – Нина рассмеялась. – Все тоже грозился что-нибудь написать.
– Артур, у тебя времени – вагон. А я служу, между прочим. – Поспелов развел руками. – Мне некогда. У меня газета выходит каждый день. Так что… не хвастайся, тебе все равно нечего делать…
Артур, судя по всему, не любил правды, не любил проигрывать и вообще сходить со своего пьедестала лидера. В ответ на реплику Поспелова он только зло огрызнулся.
Все замолчали – новогодняя ночь внезапно перешла в диспут, который грозил завершиться большой ссорой.
– Давайте пойдем на улицу! Там соседи фейерверки запускают. – Нина с шумом отодвинула стул.
– Я не пойду. Я только что согрелась. Иди с остальными. – Я с ногами уселась на диван и завернулась в плед. – Здесь действительно очень хорошо и удобно. Жаль, что в этом доме никто не живет. Хороший дом. Добрый.
– С чего ты взяла?
– Не знаю. Мне так кажется. Такая трогательная детская на втором этаже, рядом с большой спальней.
– Почему ты думаешь, что это детская? Может, гардеробная?
– С двумя большими окнами? – Я рассмеялась. – Нет, это детская.
Поспелов замолчал.
– Я всегда думал об этом доме, как о месте, которое так и не посетило счастье, – наконец произнес он.
– И тем не менее. Я вообще заметила, что видов счастья много. И не надо ждать того самого, которое, как нам кажется, будет настоящим. Вполне может быть, что тебе достанется маленькое, еле заметное, куцее, но все равно счастье.
– И ты бы согласилась на «куцее»?
– Меня бы никто не спрашивал. Я бы просто поняла, что это оно. Хоть оно бы и совсем не походило на мои представления о нем.
– Ты – борец. – Поспелов улыбнулся.
– Нет, я – та, которая ждет своего часа. – Только выпитое за этим столом, сподвигло меня на эти слова.
– Что ты имеешь в виду?
– Я свою жизнь откладываю на потом. «Потом» – когда дам образование сестре. «Потом» – когда заработаем денег. Потом – когда откроем свое дело. «Потом» – когда разовьем свое дело. И так до бесконечности…
– И сейчас так?
– И сейчас так.
– А что же хочется?
Я посмотрела на Поспелова:
– Сладкого. Конфет. Или тортика.
Поспелов мгновение молчал, потом встрепенулся:
– Есть, есть сладкое! Сейчас сделаю тебе чай!
Спать я пошла под утро, когда за столом оставалось совсем немного людей. Нина с Артуром, переругиваясь, съели по куску торта и, обнявшись, поднялись на второй этаж. Остальные исчезли незаметно. За окном забрезжило утро, и я почувствовала, что глаза слипаются.
– Я ухожу, – повернулась я к Поспелову. – Иначе просплю весь наступивший год.
– Год – не надо. А день можно. Выходной же. – Он улыбнулся. – Спи на здоровье!
– А как же Монк?
– Ну, надо будет сначала до нее дозвониться.
– И все равно.
– Пойдем, провожу.
Мы поднялись на третий этаж, перед моей дверью Поспелов обнял меня за плечи.
– Я перетащу свое одеяло к тебе? Нам будет теплее…
– Пусть твое одеяло ночует там, где ему положено.
Поспелов как-то несолидно хихикнул и втолкнул меня в комнату.
Я наблюдала, как он пытается меня обнять, и думала о том, что очень смешно и неловко объяснять ему, уже проникшему в мою комнату, что имела в виду не только одеяло, но и его самого. «Ну, что теперь делать?! – думала я, отвечая на его поцелуй. – Оттолкнуть и еще раз объяснить? Или перестать быть занудой. Он же приятный, и я ему нравлюсь». – Остаток мыслей куда-то делся. Поспелов целовал меня и обнимал все крепче и крепче…
– Настя! Ты сошла с ума!
