– Каких подружек? Ты что, с ума сошла?! Очень надо! Я их вообще не знаю. Их с факультета журналистики присылают. Кто-то устраивается работать. Ты белены объелась? – Поспелов вскинулся так, что мне стало не по себе. Разозлился он в одну минуту.
– А почему ты кричишь? Я тебя не просила помогать! – Меня уже несло.
Кстати сказать, Поспелов был единственным человеком, на которого я смела кричать. С Лидой я была жесткой и резкой. С Димкой я всегда была крайне уважительна и сдержанна – его выдержка и почти безукоризненное умение себя вести не допускали грубости и неуважения. С остальными подчиненными я была сдержанна, как человек, подчеркивающий дистанцию. И только с Поспеловым я могла орать как базарная баба. Объяснить я это не могла. Что-то было в наших недолгих и странных отношениях такое, что давало мне подобную свободу.
– Кричишь ты. – Поспелов улыбнулся. – Кричишь, потому что приревновала меня к студенткам. Хотя это и глупо. Ну, то есть даже не глупо, просто – идиотизм. Так что прекрати орать и послушай меня: ты можешь не соглашаться, только выслушай доводы и то, как я это представляю. Насколько я понял, показ будет состоять из двух частей. Нарядные платья и костюмы, повседневная одежда и – «вишенка на торте» – свадебное платье. Пусть профессиональные манекенщицы демонстрируют вечерние туалеты, а студентки – повседневную одежду. Причем тут надо будет придумать необычный ход. Обыграть…
Я слушала и понимала, что экономия будет копеечная, и чего тогда ради этого городить огород? Но в самой идее все же что-то было.
– Ну, допустим. Но время…
– Плюнь! У тебя же в запасе есть первоначальный вариант. И потом, у вас столько людей работает, пусть они займутся приготовлениями. Ты их просто проверишь накануне. А сама удели внимание главному – тому, как это будет происходить.
Ровно в одиннадцать часов в нашем примерочном зале толпились девицы разных калибров. Слава богу, Поспелов предупредил, что нужны девушки не больше сорок второго размера, а то и меньше. Хотя Лида, которая, как натура творческая, отнеслась к идее с полным восторгом, была готова экспериментировать бесконечно.
– А он с головой! – одобрительно кивнула она в сторону Поспелова. – Другой бы даже недодумался.
«Да, другой бы недодумался», – повторила я про себя со злостью, а вслух сказала:
– Лида! Почему такие мелочи, как размер представляемой одежды, должны волновать только меня?! Поспелов – ладно, это не его дело, не его профессия. Но ты-то понимаешь, что платья и костюмы были подогнаны не под этих девушек, а под моделей. Ты посмотри, кто к нам приехал?! Они же все разные. И некоторые совсем не плоскогрудые!
Я немного сгущала краски – поспеловские девушки были худы, очень худы, ниже метра семидесяти никого не было. Я внимательно рассматривала их и даже не представляла, как мы обыграем их разный рост – кто-то был намного выше, кто-то ниже. Ко всему прочему у всех – разные прически и разная длина волос. Шатенки, блондинки, рыжие, жгучие брюнетки – они все были такие разные, что, казалось, к единому знаменателю их не привести.
– Что надо! – Неожиданно за моей спиной возник Димка. – Такой ход!
Налицо имелся явный сговор.
Девушки меж тем вели себя тихо, кроме тех трех, которых я уже видела в редакции. Они опять хихикали, как дети. Заметив меня, они помахали мне и теперь засмеялись в голос.
– Боже, неужели кто-то еще так смеется. Без всякой причины, – вздохнула я.
– Все оставшиеся нормальные люди, – улыбнулась Лида.
– Значит, я не вхожу в их число! Сестра, ты все же подумай, как мы их одевать будем!
– Настя, мы столько успели сшить, что я одену еще десятка два. А размеры – ерунда. У нас есть экземпляры и побольше. Но почему-то я думаю, что все обойдется.
– Ну, будем надеяться, – произнесла я, и мы стали репетировать.
Через два часа я поняла, что в следующий раз приглашу только непрофессиональных моделей. Желание этих девушек пройтись по подиуму было так велико, старание так безгранично, что уже к вечеру я совершенно не волновалась за судьбу коллекции повседневной одежды.
Лида была права – среди наших запасов нашлось много юбок, брюк, платьев, которые запросто можно было подогнать под студенток. Наши мастерицы, сняв мерки, засели за работу, с тем чтобы утром можно было провести репетицию в одежде.
В наступившей неразберихе Поспелов выступал маяком, который сигналил мне о том, что надо поесть или собираться домой. Я была благодарна ему за то, что поздно вечером в машине он не мучил меня разговорами, не требовал внимания и не обижался, если я отвечала невпопад. Он удивительно комфортно обустраивал наши вечера – мы ужинали, он садился за компьютер писать свои статьи, я же просто лежала и в уме пыталась составить план на следующий день. Чем ближе был день показа, тем больше я нервничала.
– Ну, и что ты скажешь? Кто мог подумать, что так здорово получится!
