В пятницу и почти всю следующую неделю не происходило ничего сверхъестественного. Семен Эдуардович звонил, мы с ним разговаривали, но вопросы касались только рабочих моментов. Мое сердечко замирало от звука голоса мужчины и переставало биться до тех пор пока беседа не заканчивалась. Этот баритон выворачивал меня наизнанку, заставлял мечтать. И чем холоднее он становился с каждым разговором, тем сильнее я хотела растопить лед в голосе Семена, так хотелось услышать теплые нотки в словах, обращенных ко мне лично, а не по работе. Он больше не упоминал о наших отношениях, выдерживая дистанцию шеф и подчиненная, словно не было горячего разговора по телефону и нашей близости.
Моя душа металась в сомнениях. Я с одной стороны хотела чтобы он изменил отношение, чтобы стал таким же как был еще несколько дней назад, а с другой страшилась всего этого. Я уговаривала себя, что так будет лучше, что пусть все идет так как идет, что между нами с Семеном ничего быть не может. Мы совершенно разные. Да и кроме того, есть одна мелочь, что разводит нас в разные стороны. Это Лиза. Которая к моей пущей радости больше в офисе не показывалась. Впрочем, как и Антон. Он не звонил, не заходил и никаким другим образом не объявлял о себе.
Татьяна пару раз встречалась мне в коридорах офиса, но дальше приветствий у нас разговор не заходил. Она была вежлива со мной, так же как и я. Мы решили сделать вид, что никаких совместных походов в клуб не было и в помине. Для меня так было легче.
На выходные я уезжала к маме. Она встречала меня горой свежей выпечки и морем вкусностей, которые готовила для любимой дочурки.
Какая же она у меня красавица. Дома мне впервые пришла в голову мысль, что я никогда не думала о ней как о женщине, еще очень даже интересной в своей зрелой красоте. Для меня она всегда была мама, даже больше чем мама, а вот то, что у нее могут быть потребности в мужском общении я как-то не задумывалась.
— Мам, может тебе мужчину завести? — произнесла я когда уплетала за обе щеки булочку с яблоком и корицей.
Мама аж дернулась от моего вопроса.
— Что значит завести? Как щенка?
— Ну не совсем как щенка… Это я не правильно выразилась. Вот, просто, ты всегда со мной, всегда с головой в моих делах, а твоя жизнь то проходит. Ну подумаешь один раз не сложилось, но жизнь то продолжается и может быть есть мужчина, которому ты можешь стать чем- то большим и дорогим.
— Ты так думаешь, дочка? — спросила меня мама, издеваясь над ни в чем не повинной салфеткой. — Правда так думаешь?
— Конечно, — с полной уверенностью заявила я. — И мне бы было гораздо легче оставлять тебя одну, если бы я знала, что ты в надежных руках.
На мое предложение мама ничего не ответила, лишь задумалась на длительное время, пока я ела. А я обрадовалась, что она не восприняла все в штыки и не отругала меня за мое предложение.
Я все же нашла в себе силы рассказать ей про Лизу, что встретила ее в офисе и что она жена моего начальника. Мне с трудом давались слова, но я смогла превозмочь себя и постаралась выдать требуемую информацию. Думаю, что она ничего не заметила. Лишь посоветовала держаться от нее подальше. Гнилую душонку Лизы знала вся наша родня и мама переживала, что она может навредить моей карьере.
Мы еще долго в тот раз сидели с ней за столом и говорили о всяких мелочах, а наш разговор был прерван звонком в дверь.
Открывать пошла я. На пороге стоял Павел. Пьяный.
— Явилась не запылилась?
— Паша, что ты хочешь? — я вышла за дверь и прикрыла ее, чтобы маме не было слышно о чем мы говорим.
— Тебя, — ответил парень покачнувшись в сторону. — Ты долго мне будешь душу мотать?
— Паш, ты о чем? Я тебе уже не помню когда последний раз видела.
— Ты почему не отвечаешь мне, не звонишь? Умотала в город и счастлива. Да? Думала избавилась? Ан нет, подружка. Я просто так дело не оставлю, — покачнулся он.
— Я понимаю, Паш.
— Ничего ты не понимаешь. Я же тебя люблю, дуру.
Вот что я должна была ответить на подобные заверения? Что я его не люблю, что я люблю другого? Что меня волнует даже произнесение одного его имени? Но я же не могла сказать ему такое. Он бы меня не понял.
— Паш, ты устал. Тебе надо отдохнуть…,- попыталась его успокоить.
— Мне ничего не надо, — он стукнул кулаком по двери рядом с моей головой. — Кроме тебя.
Да что же это мне за наказание? Почему последнее время вокруг меня так и вьются мужчины? Вроде радоваться должна, но только почему-то не получается.
— Паша, ты хороший, ты добрый, — начала я.
— Но тебя не устраиваю. Так? — закончил он за меня.
— Да. Прости, что дала ложную надежду.
— Тебе хорошо говорить «прости», твое сердце не разрывается на куски.
Эх, знал бы ты, Паша, что творится с моим сердцем. Вот только о том никому сказать нельзя, потому как грешно и стыдно.
— Паш, давай разойдемся по-хорошему?
— По-хорошему, говоришь, а если я не хочу? А если я хочу продолжения? — сузил он глаза и дыхнул на меня перегаром.
