Совокупность прикосновения и приказного тона подействовало на меня, как валерьянка на котов. Я не хотела повиноваться, но не могла этого не делать. Ощущение мощи с его стороны и своей собственной слабости заставило быстрее бежать кровь по венам, как будто мне впрыснули несколько кубиков адреналина. Я не знала как себя вести в присутствии Семена, в то время как он быстро перешел к более близкому общению, сменив обращение с "вы" на "ты", при этом сделав это в одностороннем порядке. Его отрывистые указания, отдаваемые чуть хрипловатым голосом, вызывали внутри меня странное томление. Если бы это был не Семен Эдуардович, а любой другой человек то я бы могла подумать, что он волнуется. Но это скорее всего не применимо к моему начальнику. С какой стати человеку привыкшему приказывать волноваться в присутствии своей подчиненной? Разве что-то может подвигнуть его на это?
Попав во чрево автомобиля начальника я впервые подумала, что буду с большим боссом одна в закрытом пространстве, кроме того, роскошь средства передвижения давила на меня, показывая разницу между нашими социальными положениями. Я не могла не отметить этого, хотя бы и мимолетно. Его интерес к моему состоянию, приятно тронули душу, а когда он заметил, что я волнуюсь, то попытался успокоить прикоснувшись. Что вызвало бурю эмоций внутри всего тела. Он словно обладал какой-то аурой, попав в которую я уж не принадлежала сама себе, магнитом притягиваясь к этому незнакомому, но очень привлекательному мужчине. Бархатистый голос с легкой хрипотцой, звучащий в ограниченном пространстве автомобиля, сводил с ума, полностью меня дезориентировав, заставив распасться буквально на части от волнения.
А когда Семен Эдуардович меня поцеловал грубо, властно, настойчиво я оказалась в эмоциональном плену мужчины. Так меня никогда еще не целовали. Хотя, стоит отметить, что и целовалась я не так много раз. Легкие поцелуи в щечку да практически целомудренные в губы в расчет не шли. Даже Пашка и тот не позволял себе слишком далеко заходить в этом вопросе, про всех остальных моих кавалеров я, вообще, молчу. Единственным мужчиной, с которым я познала реальный поцелуй, был незнакомец, забредший в мою комнату после свадьбы. Вот с ним я познала что значит целоваться по-взрослому. И вот теперь вторым был большой босс. Его прикосновения были не менее приятными и волнующими, заставляющими плавиться все тело от острых ощущений, вызванных контактом губ и языков.
Однако лишь на поцелуях большой босс не остановился, позволив себе откровенные ласки, такие про которые лишь только читала или видела на экране телевизора. Я было попыталась возмутиться, но мой протест потонул под шквалом страсти мужчины. А потом я и сама не смогла бы определить, когда возжелала его с неимоверной силой и страстью. Это было приятно, это было волнительно, это было великолепно, это влекло меня. Чувствовать себя желанной, в лице красивого мужчины, не это ли цель существования? Ведь ради блеска в глазах противоположного пола сломано столько копий, принесено огромное количество жертв, потрачено множество вагонов времени. И я не оказалась исключением. А когда с жаром смотрит заинтересовавший тебя мужчина, буквально пожирающий взглядом, то все благочестивые мысли улетают в неизвестном направлении, предварительно забыв помахать ручкой. Это как наваждение, смывающий все на своем пути поток. Его невозможно остановить, в него можно только влиться и плыть вместе с ним.
Руки Семена, его губы беспощадные, настойчивые, умелые смогли зажечь не просто огонь, а пожарище внутри меня. Я плавилась, я сгорала от ожидания, от переполняющих меня эмоций, от желания чего-то запретного, но оттого еще более сладкого. Мое тело выгибалось, подстраиваясь под власть мужчины, отдавая себя без остатка. Я падала в черный омут страсти. Безвозвратно. Бесповоротно. Сжигая за собой все мосты. Как прекрасно ощущать на себе чужое прикосновение, дарящее удовольствие, заставляющее хотеть повторения с каждой секундой проведенной вместе. Куда только деваются стыдливость и скромность, когда мужские пальцы вторгаются в жаркое и жаждущее ласки лоно? Они улетают, без обещания вернуться. А разве можно сравнить с чем-нибудь другим фейерверк ощущений, вызванный разрядкой, когда кажется будто тело возносится ввысь и срывается вниз в пучину чистого наслаждения. Ощущение свободного полета незабываемо.
Я пребывала в блаженном забытье после пережитого восхождения на пик удовольствия. Мыслей не было. Как не было и ощущения неправильности от произошедшего. Эйфория текла по моим венам, вперемешку с кровью, продлевая наслаждение.
Из этого состояния меня вывел громкий звонок телефона. Не моего. Семена Эдуардовича. Звук буквально полоснул острым ножом по оголенным нервам, заставив вынырнуть из расслабленного состояния, так резко как будто арканом выдернули из седла размеренно бегущей лошади. А телефон продолжал звонить и звонить.
