— Семен Эдуардович, — я увидела как мужчина, сидевший рядом, напрягся, чуть ли не дернулся, — из-за случившегося недоразумения, — тут мои щеки вспыхнули и запылали алым, — думаю, что…
— Что вы думаете? — в голосе большого босса послышалась угроза, но я пропустила ее мимо ушей.
— Думаю, что будет лучше, если я поеду домой, — я взглянула на часы, показывающие, что я все же успеваю на последний автобус.
— Решила набить себе цену? — услышала в ответ. Мне словно пощечину дали.
— Простите?! — мое удивление было не поддельным.
— Решила, что теперь из меня веревки можно вить? — большой босс был зол. Очень сильно зол. — Все как по нотам разыграла. Невинность. Соблазнение. А теперь решила себя продать подороже, пока цену можно задрать? Поиграть со мною? Да?
Если услышав голос жены большого босса меня будто окатило ведром холодной воды, то теперь я попала под ледяной душ на Северном полюсе.
— Я вас не понимаю, — у меня внутри все застыло. Обида сковала сердце льдом.
— Все то ты понимаешь. Прекрасная актриса. Вот только из погорелого театра. Потому как другого места не нашлось, — голос сочился ядом.
За что? Зачем со мной так? Чем я заслужила подобное обращение? Тем, что позволила себя соблазнить? Так да. Виновата. Каюсь. Осознаю свою ошибку. И честно в ней признаюсь. Но зачем обвинять меня в том, чего нет на самом деле?
Я взглянула прямо на большого босса. Он буквально побелел от злости. Желваки ходили ходуном. Мужчина так сжал кулаки, что все костяшки чуть ли не попробивали кожу, натянувшуюся на кистях, как на барабане.
— Думайте, что хотите. Воля ваша, — я не стала спорить, вспомнив первое правило торговли "клиент всегда прав". Шеф был не совсем клиент, но данный прием всегда позволял мне уйти от конфликтов. А ругаться я не хотела. Не любила я скандалы. Они меня выбивали из колеи и я долго не могла от них отойти. А потому старалась никогда не ввязываться…
***
Семен клял себя последними словами. Повел себя как полный идиот. Самый большой идиот на свете. Только что он позволил женщине, затронувшей душу, уйти, тихо хлопнув дверью.
А он остался. Один. В своей дорогой машине, с запахом натуральной кожи. Наедине со своими невеселыми думами и начавшимся самоедством. Черт. Черт. Черт.
Мужчина несколько раз ударил по рулю, как будто тот был в чем-то виноват. Он готов был биться головой о капот автомобиля, если бы это помогло. Но… Семен так и не выехал со стоянки под офисным зданием, стараясь разобраться в себе, в случившемся.
Для него стал непонятен тот ступор, в который он впал, когда увидел как отреагировала Зарина на звонок жены. У Семена будто язык отнялся и пропали все слова, которыми можно было все объяснить, успокоить, задобрить, запудрить мозги, наконец. Ведь можно же было что-то сказать, понавешать лапши на уши девушке, в крайнем случае рассказать о своих чувствах витиеватыми фразами, ведь женщины же любят слушать. А он не смог. Он чувствовал себя виноватым перед этой девушкой. Он видел боль в глазах Зарины, стоило ей услышать кто звонит. Она догадалась, ведь совсем не глупая, да и слышно было прекрасно.
А он? Как себя повел он? Как последний придурок. Сорвавшиеся с языка слова были не словами утешения, а, наоборот, обвинения. И в чем? Он сам не понял откуда они взялись и почему? Будто какой-то бес попутал…или…да…теперь можно признаться самому себе. Чувство вины. Вот в чем причина. Семен понял, что виноват перед Зариной. Виноват в ее боли, в ее смятении, в ее обиде. Виноват во всем. Однако так трудно в этом признаваться. Так тяжело сознаться самому себе, что проблема не в ком-то, а в нем самом. Ведь проще вину переложить на кого-нибудь другого. На Зарину, например. И сразу станет легче. Правда, надолго ли? Как оказалось нет. Всего лишь до того момента как хлопнула дверца машины, извещающая о том, что девушка ушла. И судя по всему насовсем. А он не смог побежать следом. Гордость не позволила. Как же так?! Он же начальник, а бегает за своими подчиненными. Ему по статусу не позволено. Это ненормально. А вот теперь он сидит и не знает что же делать и куда податься.
Семен взглянул на телефон, мигающий пропущенными вызовами и извещающий о десятке сообщений. Все они были от Лизы. Стоило открыть одно, чтобы удостовериться — жена в полном негодовании, обвиняла мужа во всех смертных грехах, обещая всевозможные кары на его голову. Вот была бы она чуточку ласковее, более покладиста с ним, несколько мягче и вряд ли бы он даже принялся помышлять об адюльтере. А вот теперь, наоборот, просто мечтал совершить подобное. И не абы с кем, а с одним конкретным человеком, вот только обидел он ее сильно. Надо догнать и извиниться, вернуть, решил Семен, заводя машину и направляясь на автовокзал. Вряд ли Зарина могла отправиться в другом направлении.
