На деке перед передним ветровым стеклом лежала белая чалма.
Саша и писательница заканчивали ужин.
— Расслабьтесь, Александр. Вы весь вечер какой-то напряженный. Вы думаете, я заманила бедного русского парня, чтобы он стал моим любовником?
Александр обреченно кивнул.
Старуха весело расхохоталась:
— Вы знаете, что по-русски значит «Вирджиния»?
— Девственница, — почему-то смутившись, произнес Саша.
— Так вот, я настоящая девственница, не только по имени. Девственность — это мое профессиональное качество. Нереализованные страсти будят фантазию, и каждый год к Дню Валентина я пишу по роману вот уже шестьдесят девять лет. А сейчас я разрабатываю новый замысел с русским героем — «Задница приходит с мороза», но мне не хватает бытовых деталей вашей российской действительности. Я бы могла их выдумать, но хочется написать нечто реалистическое, чтобы не стыдно было перед русским читателем.
За окном лил дождь.
Снаружи лил дождь. Внутри салона расслабленно молча курили красавица в белом халате и Леня. На заднем сиденье дремал дог. Через переднее стекло видно было, как к дому, из которого вышла девушка, подъехала машина, откуда вышел молодой человек. Он, даже не раскрывая зонтика, в три прыжка преодолел расстояние до дома и скрылся за дверью.
Девушка быстро загасила сигарету, улыбнулась Лене и, открыв дверь себе и собаке, выскочила на улицу и добежала до подъезда в тот момент, когда парень уже выходил обратно. Они встретились у входа и страстно обнялись, не обращая внимания на струи воды.
Теперь в кабине о девушке напоминала только чалма. Леня надел ее на голову, превратившись в магараджу.
Старуха сидела за клавиатурой и отстукивала то, что диктовал ей русский гость, который сидел на диване со стаканом виски в одной руке, сигаретой в другой и вдохновенно вещал:
— Трахаются у нас в принципе везде: в подъезде, в подвале, на чердаках, в электричках… Ну, везде.
— Как и у нас? — разочарованно спросила писательница.
— Ну, наверное. Вот только на улице у нас трахаться нельзя.
— Почему? — заинтересовалась писательница.
— Прохожие советами замучают.
Писательница зашлась от смеха, сообразив, что это шутка. Пока она смеялась, Саша незаметно посмотрел на часы и стал набирать номер Лениного телефона. Но телефонные звонки гулко разносились по пустой квартире. Потом включился автоответчик и голосом Лени сказал: «С вами говорит автоматический секретарь. После сигнала будет включена запись».
Озадаченный Саша положил трубку телефона.
— Но ведь есть же какая-то русская специфика? — с надеждой спросила Вирджиния.
— Черт ее знает. Разве что вот во время выездов в колхозы. Это вам как писательнице может пригодиться. — Саша решил потянуть время и приоткрыть перед западной писательницей некоторые интимные страницы социалистического бытия.
— Расскажите, — попросила старуха, изготовившись стучать на своем компьютере.
Саша обреченно вздохнул, долил себе виски и стал рассказывать, расхаживая по комнате, чтобы прогнать сон:
— Это было раньше, ну, несколько лет назад. Раз в год почти все городское население выезжало в деревни, в колхозы, помогать собирать урожай.
— У вас были такие большие урожаи? — изумилась собеседница. — Я следила за прессой, но там об этом…
— Да какие там урожаи, — перебил ее Александр, — тоталитарный режим. Прикажут — и едешь, — раздраженно уточнил Саша, машинально взглянув в окно. Там он неожиданно для себя увидел знакомую машину и, обрадовавшись, поторопился закончить эту затянувшуюся встречу: — Ну, в общем, там все жили как в концлагере: здесь женский барак, здесь мужской. Но весело, — решил он уравновесить мрачную картину социализма правдивой деталью. — Вечерами пекли собранные овощи и пили, — Саша показал на виски, — распевая песни фривольного содержания. А потом мужчины приходили к женщинам, и там такое начиналось…
— Группенсекс? — деловито уточнила писательница.
— Нет, — подумав, сказал Саша. — Группенсекс — это ведь когда все со всеми? — спросил он.
Писательница кивнула.
— А здесь трахались все одновременно, но каждый только со своей девушкой. Любовь! — Саша назидательно поднял указательный палец.
— Поразительно! — восхитилась старушка. — То есть акт совместный и индивидуальный одновременно. А если бы вы попробовали поменять партнера? — усложнила она ситуационную задачу.
— А если бы вы попробовали поменять партнера, то могли и в глаз получить, — уточнил Саша, приложив к глазу кулак.
— Поразительно, — шептала писательница, вся уйдя в работу.
На улице Саша с наслаждением вдохнул ночной туман, пьянящий ароматическими присадками высокооктановых сортов бензина. Он открыл дверцу автомобиля. На сиденье водителя дремал человек в белой чалме.
— Извините, — сказал Саша и удивленно оглядел машину, так похожую на Ленину.
— Это ты? Садись, — проснулся человек в чалме, оказавшийся Леней. — Ну, ты марафонец, — добавил он, взглянув на часы. — Совсем себя не жалеешь.
— Ты знаешь, кто это был? — спросил Саша.
— Кто?
— Виктория Трайдент, — торжественно сказал Саша.
— Кто это? — не сразу сообразил Леня. — Писательница, что ли?
— Ну да! — заржал Саша.
