— Да, ты права, — я улыбнулась Лали, — я пришла не за этим. Я хотела попросить помощи у вас с Сэрмом…
— Конечно мы тебе поможем, — рассмеялась она. — Сэрм все рассказал мне. Знаешь, когда человеческая кров отца наделила тебя особенной физической силой, и ты растешь среди братьев невольно становишься грубой и жесткой. Но мужа-то хочется такого, чтобы видел в тебе не бой-бабу, как говорит мой батя, а хрупкую и слабую девочку, которую нужно защищать и о которой нужно заботиться… Сэрм такой… Не смотри, что он кажется неотесанным и не слишком умным. Внутри он совсем другой. Я всегда это знала, но никак не могла заставить его самого увидеть себя настоящего. Но ты это сделала… Я его еще Ириде отведу… Она классная. Ее мама попаданка, работает у нас человеческим психологом. А Ирида больше по бесам. Ой, прости, когда я начинаю говорить про Сэрма, меня всегда немного несет.
Она смущенно улыбнулась. Как будто бы и вправду превратилась на миг из грубоватой бесовке, выросшей в трущобах, в юную девочку, случайно попавшую туда, где ей совсем не место.
— Ничего, — улыбнулась я, — я тебя понимаю. Просто ты его любишь. Я вижу…
Я и правда видела. Эти переливы внутреннего мира ни с чем не спутаешь.
— У меня скоро комиссия на подтверждение жизнеспособности, — перешла я к делу. — Я выполнила все условия, но оказывается помимо доходов и жилья нужны еще и поручители из местных жителей. Правда, мы не знаем сколько именно. Для каждого попаданца ставятся индивидуальные условия. У меня уже есть несколько друзей, которые согласились поручиться за меня. И я хотела попросить вас с Сэрмом присоединиться.
— Поручители? — удивилась Лали. — Никогда не слышала. Мы с Сэрмом, конечно же, поможем. Но, возможно, тебе не нужно идти на комиссию? Мы можем просто спрятать тебя здесь, в трущобах. И ты будешь жить без всяких подтверждений. У нас многие так живут…
Я вздохнула… Я уже думала о таком варианте, когда узнала о людях, которые обитают в трущобах Бесова городища. И поняла, что такая жизнь не по мне. Я не смогу все время скрываться от мира вокруг за закрытыми дверями.
— Спасибо за предложение, — кивнула я, — но я все же рискну получить официальный статус.
— Твое право, — не стала спорить Лали. — Мы с Сэрмом завтра сходим в муниципалитет и заполним документы. Но и ты знай, если передумаешь, мы всегда поможем тебе остаться в Аду.
— Я буду иметь в виду, — улыбнулась с благодарностью.
Увидеть Вайя в тот вечер я так и не успела. Огненная повозка мэсса Сатаны уже ждала меня возле дома, когда я вернулась от Лали. Поэтому крикнула тетушке Берлизе, что уезжаю, она, конечно же, не забыла презрительно фыркнуть, и отправилась в замок мэсса Сатаны.
Там меня встретил незнакомый, но очень почтительный бес, который сообщил, что мэсс Сатана появится позже, а мэсс Асис уже ждет меня в своей комнате.
В доме уже царил вечерний полумрак, но дневного света попадающего и огромных окон, все еще было достаточно, чтобы рассмотреть обстановку. Я не могла бы назвать ее роскошной. Никакой позолоты, лепнины и кричащих о богатстве семьи предметов. Наоборот, все довольно сдержанно и даже как будто бы скромно. Но лаконично и со вкусом.
Я, конечно, не специалист по историческим интерьерам, но даже виденного в фильмах и на картинках достаточно, чтобы понять: жена мэсса Сатаны точно была аристократкой, но не из богатых, а, как говориться, средней руки.
Но больше всего меня удивило, что на стенах висели искусно написанные портреты. Чаще всего неизвестный автор изображал самого мэсса Сатану. С одной стороны узнать его было очень легко, он почти не изменился, но с другой… Глаза демона на всех картинах сияли. Даже если он не улыбался и смотрел на мир вокруг строго нахмурив брови, его глаза как будто б светились мягким и теплым светом.
Сейчас я ничего подобного в нем не видела. И даже внутренний мир, в который я заглянула вчера, был темным, как этот дом. Его освещал только маленький ночник над кроватью Асиса…
Кроме мэсса Сатаны на нескольких портретах неизвестный художник написал маленького мальчика. Веселого, смешливого, с яркими синими глазами и легкой улыбкой. На одном портрете мальчик держал в руках чертенка, который еще больше походил на котенка, чем Чешка и ее дети.
Но больше всего меня поразил портрет, где демоненок стоял на вершине заснеженной горы. Он держал в руках деревянные санки и смотрел вниз. В глазах мальчика застыл страх. Как будто бы он хотел скатиться с горы, но очень боялся.
— Это мой любимый портрет, — произнес кто-то низким, приятным голосом.
Я вздрогнула и повернулась… На меня, стоя в темном провале двери, с улыбкой смотрел Асис… Высокий. На голову выше меня. Широкие плечи, узкие бедра… Как будто бы он полжизни провел в спортзале, тренируя тело, а не лежал в постели, мучаясь от дурацкой метаморфозы.
А глаза его были такие же пронзительно синие, как на портрете. И сияющие, как у «портретного» мэсса Сатаны.