— Вчера ее не было, — неохотно, раздумывая, что он на самом деле выдает, если выдает, отвечал он. — Я пытался отыскать ее, и мне сказали, что она отсутствует по состоянию здоровья. — Он почесал подбородок. — Что же до проступков — тут, наверное, стоит упомянуть одно. — И это одно явно не доставляло завлабу удовольствия. — На протяжении последнего года из ее лаборатории пропадало оборудование. Фактически, наша служба безопасности хотела провести инвентаризацию — знаете, бирки с номерами, двойная проверка требований, все как обычно. Но я сказал, что у нас нет времени на подобную чепуху.
Он махнул полной рукой, точно отгоняя муху.
Бейли молча кивнул, словно сочувствуя. Ничего, пусть колется дальше, это — только начало.
— Насколько я могу судить, случай тривиальнейший. Возможно, это вовсе не пропажа. Ученые работают с увлечением, допускают порой небрежность — затеряли, засунули… Через пару месяцев все отыщется, — Хортон откинулся на спинку кресла. — Но — вы спросили, я ответил.
Да уж, инвентаризация бы очень не помешала, подумал Бейли. Хортон ошибается: данный случай далек от казуса с рассеянным профессором, запамятовавшим, куда дел горстку деталей.
— Мне хотелось бы познакомиться с доктором Френч и ее группой. Просто ради личного впечатления. Но, понимаете ли, это не должно выглядеть так, точно расследование идет полным ходом.
Хортон скривился.
— Да, выразились вы достаточно ясно… Однако — что у вас имеется на нее?
Под его жестким взглядом Бейли чувствовал себя крайне неуютно, однако пересилил желание отвести глаза.
— Доктор Френч была замечена в возможно незаконном деянии. Вот все, что я на данный момент могу вам сказать.
Хортон забарабанил пальцами по столу.
— Что ж… Думаю, вас можно представить ей, как ревизора из нашей головной конторы в Сан–Диего, прибывшего для выявления отклонений от правил компании.
Учет рабочего времени, платежек и тому подобного. Это вас устроит?
Бейли, ожидавший куда меньшего, не спеша кивнул.
— Судя по всему, вы и прежде имели дело с подобными ситуациями? — спросил он.
— Однажды. Давно. Без всякой связи с Френч, — резко ответил Хортон.
— Под каким именем вы хотите представить меня?
— Та–ак… Ричард Уилсон. Он числится по отделу безопасности в Сан–Диего. И, насколько я знаю, никогда здесь не бывал.
— Замечательно.
Столь легкая капитуляция Хортона удивила Бейли. Наверное, полковник всерьез озабочен этими «пропажами» — могут ведь и самого за жопу взять — однако достаточно уверен в своих подчиненных, раз соглашается на проверку их сотрудников ФБР.
— Еще одно, полковник. Могу я — хотя бы в общем войти в курс работы Френч?
Хортон издал отрывистый смешок.
— Я полагал, у вас знают все обо всем.
Бейли принял выражение почтительного признания своего упущения.
— В данном случае у меня, боюсь, просто нет времени запрашивать исчерпывающий ответ у методистов моей группы.
— Что ж, ведь допуск у вас есть? Естественно, по долгу службы. Хорошо. Думаю, я могу ввести вас в курс дела. Я распоряжусь, чтобы мой зам переслал описание проекта в ваш кабинет во второй половине дня. Это вас устроит? И отлично. Идемте.
ВОКРУГ ДА ОКОЛО
Хортон провел Бейли застекленной галереей в соседнее здание, сказав через плечо:
— Исследования проводятся в этом коридоре.
Вслед за ним Бейли спустился по лестнице, и, миновав еще один коридор, они подошли к металлической двери, обозначенной лишь номером. Полковник набрал на кодовом замке комбинацию цифр, распахнул дверь и щелкнул выключателем.
Бейли увидел комнату без окон, около двадцати квадратных футов, с голым бетонным полом и белыми шлакоблочными стенами. Металлические, до потолка, стеллажи были набиты коробками и папками. В центре стояло нечто массивное, упакованное в пластик. Пахло сухой пылью. Прямо–таки мавзолей высокой технологии…
Тщательно заперев дверь, Хортон развернул стоявший в центре предмет. Корпус его, размером с холодильник, был сделан из черного анодированного алюминия и сужался от четырех футов в основании до двух у вершины. Венчал механизм купол, оборудованный многочисленными аудио–и видеосканерами. По сторонам располагались членистые «руки», и стоял агрегат на четырех толстых резиновых колесах. С виду — самоделка; очевидно, модель собрали в спешке.
— Проект «Лайфскан», — начал Хортон, — был основан доктором Лео Готтбаумом в 1999–м году. — Он поднял бровь. — Слышали о нем?
Бейли не любил, когда его подозревали в техническом невежестве.
— Готтбаум, лауреат Нобелевской премии конца девяностых, за исследования в области искусственного интеллекта.
— Совершенно верно. — Казалось, Хортон был раздражен, словно Бейли нарушил его прерогативу. Откашлявшись, полковник слегка повысил голос. — Готтбаум работал у нас над системами передачи образов — визуализация цели, визуальная разведка и тому подобное. Но главной его задачей делом всей жизни, был ИИ, способный проявлять инициативу и оценивать ситуацию.
Бейли призвал себя к терпению.
— Продолжайте.
